меня, – и это правда.
Я изменилась. Пусть и не могу сказать, в лучшую или худшую сторону. И еще я очень зла.
– Так спроси меня. – Он подходит ближе; выражение его лица трудно прочитать. – Спроси, Кора. Просто задай этот чертов вопрос, который вертится на кончике твоего языка и который ты боишься озвучить.
А знаете что? Отлично.
– Почему ты не искал меня, Джейс? Почему не спас меня?
Он сжимает губы, и все его тело напрягается, словно от удара током. Он ведет себя так, будто сейчас к его виску приставили оружие, но это был всего лишь вопрос.
– Я не хотел, чтобы ты возвращалась, – признается он. – Я не хотел, чтобы ты возвращалась в этот город.
На мои глаза наворачиваются слезы, а грудь сжимается от обиды. Чтобы осознать свою эмоциональную реакцию, мне требуется секунда.
– Что за чушь?
– Извини. – Джейс снова отступает назад.
– Это просто чушь, и ты это знаешь. Не лги мне! – Я толкаю его, разъяренная тем, что ему удалось меня одурачить.
Джейс отходит еще на пару шагов, но я все равно подхожу ближе и снова толкаю его в грудь.
– А Аполлона и Вульфа ты не спас тоже потому, что не хотел, чтобы они находились в Стерлинг Фолсе? Они застряли в ловушке, которую им устроил Цербер, а ты просто сидел в стороне.
Наконец-то Джейс хватает меня за запястье и толкает к стене. Он прижимается ко мне, и я откидываю голову назад, не разрывая зрительного контакта.
– Знаешь, в чем правда, принцесса? – Он говорит так тихо, что я едва могу его расслышать. – Правда в том, что мне пришлось выбрать между твоим спасением и попыткой спасти как можно больше чертовых людей в этом городе. Я не мог выбрать тебя, Вульфа и Аполлона, потому что хотел остановить эту гребаную войну, но я не смог. И скажи мне, какой был смысл в этих попытках?
– Прекрати, – качаю я головой.
– Эта война уже в костях этого города. – Он наклоняет свое лицо к моему, и его губы скользят по моей скуле, а потом задерживаются у уха, в которое он шепчет: – Правда в том, что я был так чертовски несчастен, выбирая спасение всех, кроме тебя, что в один момент чуть было не решил пустить все на самотек.
– Но ты же этого не сделал.
Скажите, разве неправильно желать, чтобы кто-то выбрал именно тебя?
– Потому что я уже раз за разом демонстрировал, что как бы сильно ни старался, я не могу спасти тебя, – говорит Джейс, и его слова пронзают меня насквозь. – Я не смог защитить тебя от Кроноса, аукциона, пожара. – Он поднимает мое запястье и проводит большим пальцем по клейму. – С таким же успехом я сам мог прижать каленое железо к твоей коже.
Джейс выпускает мое запястье из своих пальцев, но я тянусь и сжимаю его руку, пытаясь передать ему… свои чувства.
– Все, что я хотела, – это честности. Я хотела, чтобы ты, Вульф и Аполлон относились ко мне так, как велят вам ваши чувства, и ничего вас не сдерживало.
Джейс целует меня, и я знаю, что это было неизбежно. Я почувствовала растущее между нами напряжение с того момента, как он вошел в дверь. Не имеет значения, сколько раз в день мы ссоримся, какими колкостями обмениваемся или как мне хочется придушить его. Боль, которая терзала меня всего мгновение назад, сменяется голодом, и я всего лишь надеюсь, что на этот раз я прорвусь сквозь маску, которую он носит.
Джейс поднимает меня, прижимая к стене, и я наклоняю голову, углубляя поцелуй. Во мне рождается такая острая похоть, что мне уже недостаточно двух моих рук. Я хочу коснуться всего его тела одновременно.
– Трахни меня, если пообещаешь, что потом не будешь вести себя, как придурок, – говорю я, слегка задыхаясь.
– Я? – Он приподнимает бровь.
– Да, ты, мистер «я использую колкости, чтобы отпугивать людей».
– Ладно, я обещаю вести себя хорошо, – хихикает он и трется об меня бедрами. – Теперь я могу снять с тебя трусики или ты хочешь, чтобы я поклялся на мизинцах?
Закатив глаза, я вырываюсь из его объятий. Когда он отпускает меня, я встаю на ноги и быстро стягиваю с себя брюки вместе с трусиками. Я отбрасываю их в сторону и слегка отталкиваю Джейса, чтобы снять свою рубашку и лифчик. Когда моя одежда падает на пол, я поднимаю взгляд, не удивляясь тому, что он все еще стоит в той же позе. Одетый и смотрящий на меня.
Боже, что его взгляд делает со мной?
– Джейс, – бормочу я, пятясь к кровати. – Ты собираешься воспользоваться ситуацией или мне следует позаботиться о себе самой? – Я сажусь на кровать и раздвигаю ноги.
Возможно, на меня так подействовала наша словесная перепалка или прелюдия, но я чертовски влажная и убеждаюсь в этом, когда мои пальцы касаются моего клитора.
Я слегка откидываюсь назад и ввожу в себя два пальца.
– Господи, Кора! – выдыхает Джейс.
– Чем мы занимались, пока вас не было? – передразниваю я Джейса насмешливым низким голосом. – О, я наблюдал за тем, как Кора удовлетворяет саму себя, не желая к ней присоединяться…
Джейс с рычанием бросается вперед и через несколько секунд, не раздеваясь, прижимает меня к кровати. Он не вынимает свой член и не трахает меня так, как нам обоим этого хочется. Нет. Он просто становится на колени между ног и раздвигает мои бедра еще шире.
Я ложусь на спину, и мои веки трепещут при первом прикосновении его языка к моей киске. Он пробует меня на вкус, а затем берет в рот каждый из двух моих пальцев, которые только что были внутри меня. Я чувствую, как пульсирует мое лоно, когда он обводит языком подушечку указательного пальца.
Да ну на фиг.
Его пальцы проникают в меня и, кажется, касаются заветной точки, отчего меня переполняет удовольствие, от которого я начинаю стонать. Джейс издает тихий смешок, а затем всасывает в рот клитор, и, схватившись за одеяло, я сжимаю бедрами его голову. Он ласкает меня, пока я превращаюсь в извивающуюся змею, неспособная остановить поток звуков, вырывающихся из моего рта. Черт, у него волшебный рот и пальцы, и он не останавливается, даже когда я говорю, что кончаю. Оргазм накрывает меня с головой, и если бы я не лежала на кровати, то уже превратилась бы в лужу, растекающуюся по полу.
– Черт возьми, – шепчу я, чувствуя, как перед моими глазами мелькают белые пятна.
Мне даже все равно, когда он
