мужчин, облаченных в замшевые лосины с бахромой, с украшениями из звериных клыков и мелких косточек. Голову одного венчал пышный плюмаж.
Джимми ни разу в жизни не видел индейцев — эта раса вымерла давным-давно. Зато он видел их изображения в исторических книгах, описывающих древнюю Америку, и потому ни на секунду не усомнился, что видит членов туземного североамериканского племени.
Но тренер был уже совсем рядом. Джимми выдавил из себя улыбку.
— Хорошенькое укрытие вы отыскали, тренер! Отличное местечко, чтобы ребята потренировались, не опасаясь, что им будут мешать. Этот туннель и меня поначалу с толку сбил.
Тренер Снеллинг в ответ даже не усмехнулся. Судя по всему, вид Джимми радости ему не доставил.
— Тебе тут нравится? — спросил тренер.
— Еще бы, чудесное местечко, — согласился Джимми, осознав, что избранная им тактика разговора ни к чему не ведет.
— А как тебе понравится провести здесь недельки три? — неулыбчиво поинтересовался тренер.
— Никак не выйдет. Шеф ждет меня с минуты на минуту.
Двое коренастых индейцев шагнули вперед, положив тяжелые руки репортеру на плечи.
— Ты останешься здесь, — подвел черту тренер, — до конца игры.
Хэп Фолсуорт подошел к столу редактора и настойчивым тоном поинтересовался:
— Скажи-ка, ты послал Рассела выяснить состав команды?
— Разумеется, как ты и просил. — Редактор поднял взгляд от бумаг. — А что, этот борзописец еще не вернулся?
— Еще не вернулся?! — роняя пену с губ, разбушевался спортивный обозреватель. — А ты не знаешь, что он никогда не возвращается вовремя? Может, он вообще не вернется! Я слыхал, тренер жаждет его крови.
— Чем это он не угодил тренеру?
— Рассел спросил его, собирается ли тот использовать в этом году те же три комбинации, что и в прошлые десять лет, — пояснил Хэп.
— Не знаю, что теперь поделать. Можно было послать кого-нибудь из ребят.
— Мистер, — фыркнул Хэп, — если Рассел не раздобудет материал, то уж никто не раздобудет. Этот чертяка — лучший репортер из всех, какие обретались в нашей газетенке. Но в один прекрасный день я ему все ребра переломаю, чтобы дать выход своим чувствам.
Редактор пошелестел бумагами и заворчал под нос:
— Значит, он снова взялся за свое. Вот погодите, дайте мне только добраться до этого проспиртованного гения. Я замариную его в банке с бокка и продам в музей. И помоги мне Аллах, если я не выполню своего обещания!
III
Игра почему-то откладывалась. Величайшая толпа болельщиков, какую когда-либо вмещал стадион марсианского города Гуджя Танта, изливала свое возмущение в ропоте и реве.
Марсианская команда уже вышла на поле, а вот земная еще не показывалась.
Игра должна начаться в ближайшее время, ведь ее следует окончить до заката — в противном случае землян ждет суровое испытание внезапным похолоданием марсианских сумерек. Хоть на стадионе и поддерживалось высокое давление воздуха, составляющее золотую середину между земным и марсианским и не дающее преимущества ни одной из команд, но обогреватели не предусмотрены, а мороз марсианской ночи наступает быстро и безжалостно.
«Что-то не в порядке с земной командой, — пронесся по толпе слух. — Восемнадцатое правило. Контрольный комитет совещается».
— Я догадывался, что, раз список земной команды так и не объявили, тут что-то не то, — бурчал рассерженный болельщик, — Должно быть, газетные бредни про новую таинственную команду были правдивыми. Но, по-моему, это часть планов Снеллинга по запугиванию марсиан.
— Снеллинг отнюдь не дурак, — буркнул в ответ сосед по трибуне, — Но психологией в этой игре не отыграешь ни мяча. Он просто обязан нам продемонстрировать что-нибудь эдакое после того, что было написано о команде.
«Красные бойцы» начали на поле свою разминку, и марсианские трибуны откликнулись неистовыми боевыми кличами прежних дней.
Стадион окружал колоритный марсианский город — причудливые здания, нежные переливы красок. А вокруг города раскинулись рыжие равнины, кое-где отмеченные лиловыми пятнами редких пустынных рощиц. С небес тускло сияло крохотное солнце, каким оно и должно быть на четвертой планете.
— Вон идут! — выкрикнул кто-то.
На поле трусцой выбежала земная команда, и трибуны приветственно взревели. Длинная колонна игроков рассыпалась небольшими группами, чтобы провести разминку.
Рев трибун вздымался волной крещендо, достиг пика и начал спадать, пока на трибунах не воцарилось полнейшее молчание.
Прозвучала трель свистка, и на поле вышла судейская коллегия. Команды выстроились. В неярких лучах солнца сверкнула монета. Капитан землян что-то сказал судье, ткнув большим пальцем в сторону северных ворот. «Зелено-золотые» взяли мяч, и команды разбежались.
Земляне заняли оборону.
Носок ботинка врезался в мяч, и тот овальным снарядом взмыл высоко в воздух, медленно вращаясь в полете. «Красные бойцы» ураганом понеслись к воротам противника. Марсианский игрок раскрыл ладони и схватил падающий мяч.
Команды столкнулись, обратившись в водоворот движения.
Игроки валились на стороны, раскатываясь по земле. Но тут в гущу молнией врезался земной игрок, стремглав распластавшись в низком нырке, и охватил нападающего под коленями. Гул падения донесся даже до трибун.
Команды выстроились. Марсиане издали кровожадный боевой клич, громом загрохотавший в чаше стадиона. Мяч захватили. Но земная команда встала железной стеной, о которую бессильно разбился строй марсиан. Защитники с двух сторон ракетами пронеслись вокруг них, захватив нападающего врасплох, как кутенка. За один розыгрыш Марс потерял три ярда.
Земные болельщики подскочили с мест и завопили.
Команды заняли позиции снова. «Красные» вернули себе мяч. Игра вышла на запредельные, ураганные, ошеломительные скорости. Но земная команда работала как хорошо отлаженный механизм. Бегущего с мячом вытеснили за пределы поля. Марс отыграл лишь два ярда.
Еще ярд отхода и одиннадцать — наступления. За две попытки «Красные бойцы» продвинули мяч вперед на каких-то пять ярдов. Позднее спортивные обозреватели посвятили огромные очерки причуде психологии, помешавшей марсианам на этом этапе пинать мяч. Вероятно, как указывал Хэп Фолсуорт, они были чересчур самоуверенны и решили, что даже в четвертом заходе смогут продвинуть мяч на требуемое количество ярдов. А может, как писал другой, они были просто ошарашены оборонительной мощью землян.
Теперь мяч перешел к «Зелено-золотым».
Команда сдвинулась. От центра мяч пошел назад. Снова игроки смешались в живую кутерьму — и вдруг путаница выкристаллизовалась в упорядоченный узор, когда земной нападающий обогнул правый фланг обороны, ограждаемый шеренгой защитников, отодвинувшей ринувшихся на него марсиан. Когда «Красным» удалось уложить его, мяч покоился на их двадцатиярдовой линии.
Свисток. Рывок. Мяч захвачен. Раскачиваясь, как броненосец в бурном море, игрок в зелено-золотой форме прорвался сквозь центр линии, крепко прижимая к себе мяч. Товарищи по команде расчистили ему путь, и, даже врезавшись во второй эшелон защиты, он все еще двигался вперед, работая ногами, будто поршнями, пока его не повалили
