эта сила. Нам еще многое предстоит изучить. Человек нередко добивается результатов, о которых даже не подозревал.
— Так что насчет Джимми?
— Сейчас я ужасно занят, — ответил Андрович. — Вероятно, в ближайшие дни не смогу ничего поделать…
— А может эту работу сделать кто-нибудь другой?
— Никто, — покачал головой ученый, — Я не сообщал секрета никому. После того как туннель Времени пробит, управлять машиной становится совсем легко — то есть проектировать элемент времени дальше в прошлое и приближать его к настоящему. Футболисты, привезенные сюда для игры, провели в настоящем свыше шести месяцев, но вернутся в собственное время примерно в тот же час, что и убыли из него. Требуется лишь правильно настроить машину, управляющую туннелем. Но пробить туннель могу лишь я. Уверяю вас, это требует немалого умения.
Харт вытащил бумажник и начал отсчитывать деньги.
— Скажите мне, когда остановиться.
Андрович облизнул губы, следя за растущей на столе стопкой купюр.
Наконец он поднял ладонь.,
— Я сделаю это. Начну завтра же. — Протянув руку, он сграбастал купюры, — Спасибо, мистер Харт.
Харт кивнул и повернулся к двери. За его спиной ученый жадно считал и пересчитывал полученные купюры.
V
Раш Калвер пожал руку Эшу Андерсону, футбольному агенту тренера Огаста Снеллинга.
— Я рад, что не послал тебя ко всем чертям в ту ночь, Эш, когда ты ввалился ко мне. Потрясающие воспоминания. Когда вам, ребята, потребуется хороший защитник, можете запросто обращаться ко мне.
— Может, так и будет, — улыбнулся Андерсон, — если Контрольный комитет не поменяет правила. Наверно, они теперь к чертям искромсают восемнадцатый пункт — а все из-за какого-то дерьмового газетчика, растрезвонившего это на весь свет. Беда с этими репортерами, никакой лояльности. Они ради красной строки родной бабке горло перережут.
Оба неловко потоптались.
— Не хочется прощаться, — признался Раш. — Одно время я подумывал остаться с вами в будущем, но тут у меня осталась девушка. А того, что ты мне дал, хватит, чтобы хорошо устроиться после учебы. Просто диво, как точно вы чеканите старые деньги.
— Разницы никто не обнаружит. Пойдут за чистую монету. Наши тамошние деньги тебе не пригодились бы. Раз уж мы договорились заплатить тебе, то должны были дать нечто пригодное для употребления.
— Ладно, Эш, прощай, — проговорил Калвер.
— Прощай.
Раш медленно зашагал по улице. Часы на концертном зале прозвонили час. Раш принялся считать удары. Он отсутствовал всего час — а за это время прожил полгода в будущем. Позвенев зажатым в руке мешочком с монетами, он начал напевать.
И вдруг резко обернулся.
— Эш, погоди минуточку! Эш!
Но человек из будущего уже ушел.
Раш медленно повернулся и двинулся к дому, покинутому менее шестидесяти минут назад, бурча под нос:
— Проклятье! Забыл поблагодарить его за помощь с мат-анализом.
Крохотный колокольчик тренькал снова и снова.
Артур Харт беспокойно заворочался во сне. Колокольчик настойчиво зазвонил. Редактор сел в кровати, провел ладонями по волосам и застонал. Звяканье не затихало.
— «Утренний космический путь» дает экстру, — проворчал Харт. — Разрази их дважды в корень, какого черта они дают экстренный?!
Нажав на клавишу, он установил яркость освещения, подошел к машине и стукнул по кнопке, заставив колокольчик умолкнуть. Потом открыл машину и вынул из приемного контейнера еще не просохший номер газеты.
Потом воззрился на вторую из доставочных машин, взрычав:
— Если «Звезда» побьет «Ракету» на экстре, я все там вдребезги разнесу. В последнее время нас обходят чересчур часто. Впрочем, наверно, новость не такая уж экстренная. Просто «Космический путь» немного перестарался с саморекламой.
Он сонно развернул лист и бросил взгляд на заголовок:
ИЗОБРЕТАТЕЛЬ МАШИНЫ ВРЕМЕНИ УБИТ ГАНГСТЕРАМИ.
Харт захлебнулся воздухом. Глаза его метнулись по листу.
АЛЕКСИС АНДРОВИЧ ИЗРЕШЕЧЕН ПУЛЯМИ ИЗ ПРОМЧАВШЕГОСЯ НА БОЛЬШОЙ СКОРОСТИ АВТОМОБИЛЯ. ПОЛИЦИЯ ПРЕДПОЛАГАЕТ СВЯЗЬ С МАТЧЕМ ЗЕМЛЯ-МАРС.
Тут бурно очнулась от спячки доставочная машина «Ракеты». Харт мгновенно выхватил газету и прочел:
ГАНГСТЕРЫ ЗАТКНУЛИ РОТ УЧЕНОМУ НАКАНУНЕ ДОЗНАНИЯ О МАТЧЕ.
Ошеломленный Харт присел на край кровати.
Андрович мертв! Единственный человек в мире, способный пробить туннель Времени для Джимми!
Все ясно как день. Подпольный синдикат в страхе перед признаниями Андровича заставил его молчать самым эффективным способом. Мертвые не болтают.
— Лучший репортер из всех, черт ему в глотку, — уронив голову на руки, простонал Харт. Но тут же подскочил, осененный внезапной мыслью, бросился к визафону и торопливо настроил его на нужную волну.
На экранчике показалось лицо тренера Огаста Снеллинга.
— Слушай, тренер, — почти не дыша, спросил Харт, — ты уже всех разослал в прошлое?
— Харт, — ровным голосом, полным ледяной ненависти, отозвался тренер, — после того как газеты буквально распяли меня, мне сказать нечего.
— Тренер, — взмолился Харт, — я ведь не прошу никаких публикаций. Твои слова никогда не будут напечатаны. Мне нужна твоя помощь.
— Мне нужна была твоя помощь позавчера, — напомнил Снеллинг, — а ты заявил, что новости есть новости. Ты сказал, что твой долг перед читателями — публиковать всякую новость до мельчайших деталей.
— Но речь идет о человеческой жизни! — закричал Харт, — Один из моих репортеров остался в прошлом, где ты тренировал команду. Если бы можно было воспользоваться одним из других туннелей — из числа тех, что вы использовали для отправки ребят назад, — я мог бы его отрегулировать на нужное время. Тогда я отправился бы за Джимми и привез бы его обратно…
— Я не врал, утверждая, что все отправлены обратно и все туннели закрыты. Последний игрок отправился домой нынче днем.
— Ну что ж, — медленно вымолвил Харт, — по-моему, это решает дело…
— Я слыхал о Расселе, — не дал ему договорить тренер, — и если он застрял в прошлом с этими индейцами, я бы назвал это поэтичной справедливостью.
Снеллинг резко отключился, и экран померк.
Брякнул колокольчик машины «Звезды». Харт утомленно отключил сигнал экстренного выпуска и вынул газету.
— Проклятье! Будь Джимми с нами, мы с этой вестью обставили бы даже «Космические пути».
Оглядев все три газеты одну за другой, он печально подытожил:
— Лучший репортер на свете, черт ему в глотку.
Профессор Эбнер Уайт читал курс элементарной астрономии, раздел Б.
— И хотя есть основания полагать, что Марс обладает атмосферой, — говорил он, — имеются все основания усомниться в возможности существования там жизни — слишком мало кислорода в атмосфере, буде таковая в наличии. Красный цвет планеты свидетельствует, что весь кислород, имевшийся некогда в атмосфере…
И в этот миг профессора Уайта грубо перебил юноша, медленно поднявшийся со своего места:
— Профессор, я слушаю вас уже полчаса и пришел к выводу, что вы сами
