Читаем без скачивания За Москвою-рекой - Варткес Тевекелян

— В отношении других людей — может быть. Но не Бориса.

У раздевалки стояла огромная очередь, и попасть туда не было никакой возможности. Леонид предложил пройтись по парку, и они пошли по снежным аллеям, между заиндевевшими деревьями...

3

Как-то рано утром, зайдя в котельную, Власов застал там Леонида.

Огромные паровые котлы дышали жаром. Гудели моторы вентиляторов, от дыма и серных испарений слезились глаза. Леонид, казалось, не замечал этого, он весь ушел в работу — что-то зарисовывал в небольшом альбомчике.

— Чем это вы занимаетесь? — поинтересовался Власов;

Леонид встал.

— Да так... работаю над проектом...

— Над проектом? Каким?

— Видите ли, Алексей Федорович, приспособить уже известные варианты механизации котельной к нашим условиям — это означает топтаться на месте.

— Что же вы предлагаете взамен?

— Николай Николаевич выдвигает идею газификации...

— Газификации? Но для этого прежде всего нужно иметь газ, причем в большом количестве! Наша котельная не кухонная плита, где горят четыре рожка. Потом — технические возможности...

— Алексей Федорович, ответьте мне на один вопрос! Что выгоднее для нас: использовать газ на первых порах хотя бы семь месяцев в году или механизировать котельную с затратой сотен тысяч рублей?

— Не понимаю вашего вопроса.

Леонид раскрыл свой альбом.

— По данным Никитина, в летние месяцы газа в Москве расходуется значительно меньше, чем зимой, и, нужно полагать, образуется некоторый излишек. Организациям, ведающим газовым хозяйством, безусловно выгодно отпускать нам его летом. А теперь загляните, пожалуйста, сюда. Газ подается в топки вот через эти трубы с горелками. Прекратили подачу газа — пожалуйста, кочегар сам, без помощи слесаря, закрывает вентиля, развинчивает соединительные муфты, снимает трубы и переходит на уголь. По самым строгим подсчетам, для этого ему потребуется не больше пятнадцати минут!

— Что-то уж очень просто у вас получается!

Власов, хотя и выразил сомнение, был поражен. Все

разумно и логично. Чудесная идея! Лишь бы не было ошибки!

— Можете не сомневаться, все подсчитано: расход газа, диаметры труб, размеры горелок... Если хотите, мы можем предварительно проделать опыт. Газ проведен в лабораторию — соорудим там паровой котел в миниатюре из обыкновенной железной бочки, и вы сможете убедиться в правильности расчетов.

— Согласен!

— Прикажите выделить двух печников, слесаря — и я берусь в течение трех-четырех дней все сделать!

— Хорошо.— Власов вырвал лист из блокнота н тут же написал записку. — Передайте главному механику.

Леонид схватил записку и, даже не поблагодарив, выбежал из котельной...

Работа закипела. Чуть свет он бежал на комбинат, еще до прихода рабочих выписывал материалы, проверял расчеты, гнул трубы и, по совету Никитина, изготовлял горелки новой конструкции.

Сергей из деликатности никаких вопросов не задавал, его дружеский, многозначительный взгляд как бы говорил: «Знаю, брат, что творится у тебя на душе, сам испытал недавно...»

Леонид сдержал Слово — за четыре дня опытный паровой котел был готов. Но когда он смонтировал трубу с горелками и хотел зажечь газ, пожилой печник остановил его:

— Нельзя, пусть высохнет! Иначе глина даст трещину и развалится.

Делать было нечего, скрепя сердце пришлось ждать.

Дни тянулись медленно, а котел не просыхал. Каждый раз при встрече с Леонидом Власов задавал один и гот же вопрос: «Ну как?» Казалось, директор проявлял не меньшее нетерпение, чем он сам.

И действительно, мысли Власова все время возвращались к газификации котельной. Шутка ли — так просто и, главное, без больших затрат разрешить такую проблему, уменьшить обслуживающий персонал человек на шестьдесят и обеспечить нормальную работу красилки, не говоря уже о дешевизне и чистоте! На одной зарплате можно сэкономить тысяч четыреста в год. В успехе опыта он почти не сомневался. Дадут ли газ — вот в чем загвоздка. «Уважаемый Юлий Борисович, скоро еще один козырь выпадет из ваших рук. Мы <не будем больше коптить московское небо и отравлять жизнь населению в окружности трех километров, как вы изволили выразиться»,— мысленно говорил он Никонову.

Наконец раствор «схватился»— стал твердым, как камень. Печник разрешил начать испытания. Леонид зажег раз, горелки вспыхнули беловатым пламенем, вода в железной бочке быстро закипела и потекла по трубам. Стрелка манометра показывала давление 0,3 атмосферы. Для перехода на обычное топливо потребовалось всего десять минут.

Власов, не откладывая дела в долгий ящик, в тот же день отправился в Мосгаз. Управляющий трестом выслушал странного просителя и покачал головой.

— Нет, мы занимаемся исключительно газификацией квартир и промышленным предприятиям отпускать газ не можем даже в летние месяцы. Вам придется дождаться грозненского газа...

Никакие доводы не помогли, и Власов вышел из Мосгаза огорченным. Рушилась блестящая . перспектива. Но он не привык отступать перед первыми препятствиями.

— Нужно найти выход. Обязательно найти,— бормотал Власов в машине.— В Моссовет! Там непременно найдутся люди, которые поймут и помогут... Поезжайте в Моссовет,— приказал он шоферу.

Узнав, кто из заместителей занимается газовым хозяйством, Власов поднялся на второй этаж.

В приемной пришлось торчать больше часа. Трещали телефоны, секретарша скучным голосом повторяла: «Он сейчас занят, позвоните позже...»

Наконец настала очередь Власова.

В большом кабинете с окнами во двор сидел за столом немолодой человек с бледным, усталым лицом. «Недосыпает, мало бывает на воздухе»,— подумал Власов, садясь в кресло перед столом.

— Так, так, учли, значит, сезонность расхода газа и придумали специальное приспособление для быстрого перехода на обычное топливо... Интересно, очень интересно!— По мере рассказа Власова заместитель председателя все больше проявлял заинтересованность.— Случайно не захватили с собой схему?

— Нет, не догадался, но могу нарисовать! Это очень просто...

— Пожалуйста, покажите!— Он протянул Власову лист бумаги.— Молодцы, хорошо придумали! — сказал он, рассмотрев наспех сделанный набросок. — Говорите, опыты провели?

— Три часа тому назад... Правда, в примитивных условиях, но все же убедились, что дело получится...

— А что, если мы используем ваше предложение для газификации общественных прачечных до поступления грозненского газа? Пусть хоть летом поработают! Сэкономим тысячи тонн угля, освободим сотни вагонов... Идея!

— Конечно, есть смысл!

— Пришлите, пожалуйста, вашего инженера ко

мне.— Заместитель председателя перевернул лист откидного календаря.— Ну, скажем, завтра, в двенадцать.

. — Инженер дал только идею, а опыты проводил другой. Он студент Бауманского института.

— Это все равно. Как его фамилия?

— Косарев. Леонид Косарев.

— Вот черти! Мои работники не догадались войти с таким предложением, а инженер-текстильщик и студент сумели!

— Знаете, почему так получается? Мы часто находимся в плену окружающих нас привычных представлений. Жизнь опережает нас на каждом шагу, не всегда успеваем за нею.

— Не успеваем, ох, как не успеваем!—согласился заместитель.— Итак, договорились: пришлете ко мне вашего студента, а за то, что вы проявили такую инициативу, дадим вам газ. Нужно же иметь в Москве, хоть в порядке опыта, одно предприятие, работающее на газе! Через год-два кончим новый газопровод Грозный — Москва и тогда подумаем, стоит ли вообще завозить уголь!

Власов встал.

— Вы даже не можете себе представить, что сделали для нас!— сказал он.

В Мосгазе не успели закончить проект, как на фабрике уже появились рабочие, начали рыть траншеи и прокладывать трубы. Главный механик, Тихон Матвеевич, следил за побелкой и покраской котельной.

— Скоро вы будете работать у меня в белых халатах,--- шутя говорил он кочегарам.

В самый разгар работы в котельной поступил первый тревожный сигнал с машиностроительного завода. Ненашев писал:

«Уважаемый товарищ директор, Алексей Федорович! Автоматические станки, изготовленные здешним заводом, никуда не годятся: тяжелые по весу и громоздкие по габаритам, а самое главное — тихоходные. Наши станки-старушки, имеющие возраст не меньше пятидесяти лет от роду, и то делают 146 оборотов в минуту, а новые — только 120. Приборы автомата часто разлаживаются, и уток приходится заправлять вручную. Спрашивается: кому нужны такие станки? Нужно идти вперед, а заводские специалисты тянут мае назад. Пока не поздно, принимайте меры, иначе беды не оберешься.

Уважающий вас Ненашев».

Под письмом была приписка, сделанная рукой Антохина: