Читаем без скачивания За Москвою-рекой - Варткес Тевекелян

На улице они расстались. Батурин пошел по направлению к площади Дзержинского, а Никонов сел в троллейбус и поехал домой. У него чуточку шумело в голове.

2

Реальных причин для тревоги у Никонова не было, а между тем он ходил словно потерянный, что случалось с ним редко; вот и в этот вечер почему-то мысли его вновь и вновь возвращались к встрече с Батуриным, и он не испытывал привычного чувства покоя, которое охватывало его дома, в уютной комнате.

«Обыкновенный делец, комбинатор — и все,— говорил себе Никонов.— Таких сейчас множество. Это и понятно. Противно ведь жить на считанные, разложенные по полочкам гроши, зная, что ничего лишнего не можешь себе позволить. Вот люди и изворачиваются! Предложение Батурина на первый взгляд кажется делом безопасным — выполнил человек определенную работу, получил за нее деньги. Докажи, что получил лишнее или с кем-го поделился. Не сам брал — дали...»

Конечно, Юлий Борисович не собирался записываться в святые,— почему и не подработать, если подвернулся подходящий случай! Но на явную уголовщину он никогда не пойдет! Умный человек отличается от дурака тем, что умеет всякое сомнительное дело так обставить, что комар носа не подточит! Взять хотя бы историю с мебелью. Ювелирная работа! В данном случае ничего этого нет,— грубый обман, вроде тех, к которым нередко прибегают иные мастера и прорабы, проставляя в наряде несуществующую работу или же завышая расценки, а потом делясь с рабочими. Жаль, что всегда нужны деньги, а то разве стал бы он связываться с Батуриным!.. Глубоко ошибаются те, которые думают, что холостяк тратит меньше, чем семейный! Не понимают люди самых элементарных вещей: если пригласишь к себе знакомую, то каждый раз покупай хорошее вино, конфеты, закуски, а иной раз и в театр приходится приглашать, а то и в ресторан... Самому тоже надо прилично одеться. На все нужны деньги! На две тысячи восемьсот рублей зарплаты далеко не уедешь. Правда, бывают премиальные. Нужно отдать должное Василию Петровичу — он никогда не забывает заслуг Юлия Борисовича. Но это все мелочи, от силы два оклада в год да бесплатная путевка в Сочи или Кисловодск — вот и все!..

Борис — скотина, ведет себя весьма нахально. Мало того, что не вернул долга, еще повадился приходить в гости со своими дружками. Пьют, как сапожники, водки на них не напасешься!..

Конечно, можно продать пару отрезов, и деньги будут. К счастью, отрезов накопилось порядочно, один лучше другого. Товар шикарный, из рук вырвут. Но жить за счет запасов—не выход из положения. Мало ли что в жизни может случиться! Еще философы говорили: «Под луной (ничто не вечно...» Никогда нельзя знать, что тебя ожидает. Вот секретарь партбюро, Григорьева, давно зубы точит на него. Недавно на собрании сотрудников зло прошлась по его адресу — заклеймила подхалимом, приспособленцем. Чего только не предпринимал Толстяков, чтобы избавиться от нее! И на большую работу выдвигал, и на учебу в академию хотел отправить, даже заграничную командировку предлагал — не вышло! Не дали убрать Григорьеву. Слетит Толстяков, тогда слетит и он, поддержки ждать не у кого. Сблизиться с Вениамином Александровичем так и не удалось. Разве сынок поможет... Слететь Василию Петровичу очень легко: еще всем памятно дело с назначением Власова директором, затем недавняя история с заниженным планом. Министр — на что уж выдержанный, спокойный человек, так и тот вышел из себя и на заседании коллегии крикнул Толстякову: «Выдохлись, спокойной жизни ищете!» Не заступись тогда за него Вениамин Александрович, дело могло бы кончиться плохо. Но ведь есть в министерстве и другие, понимающие люди — те доберутся когда-нибудь до истины, и Власов будет на коне. Он еще покажет себя. По совести говоря, молодец! Напористый, как бык, и бесстрашный. Гнет свою линию и никого не боится. В красилке новую технологию внедряет — залюбуешься; газ в котельную провели. Крупнейшие заводы не могут этого добиться, а он сумел. Сейчас у него во дворе чистота, порядок. А дома! Говорят, через месяц бараки сносить будут. Когда подводили итоги соревнования за первый квартал, то Василий Петрович из кожи вон лез, чтобы отвести комбинат. Не сумел — уж очень хороши были показатели. Комбинату присудили третье место и семьдесят пять тысяч рублей на премии. Для начала неплохо, если учесть, что за последние четыре года это впервые. Баранов ходит хмурый, злой, хоть и делает вид, будто ничего особенного не случилось. Как бы не так! Еще немного — и Власова всем в пример будут ставить, а Баранова могут и убрать. Глупый он человек, закоренелый консерватор, в обстановке не разбирается, живет прошлым и приспосабливаться совсем не умеет...

Единственное, на чем Власов может сломать зубы,— это новые автоматы. Их конструировали до войны, а теперь собираются выпускать серийно, хотя морально они давно устарели. На таких станках, хоть они и называются автоматами, много ткани не выработать. Отказаться от них тоже не просто: «новая техника». Власова обвинят в консерватизме, в косности. Пока разберутся, что к чему, много воды утечет. Василий Петрович тоже руку приложит. Он хорошо понимает, что успех Власова равносилен его краху, и всячески будет раздувать любой промах нового директора. При таких обстоятельствах ему, Юлию Борисовичу, остается одно — лавировать и, пока выяснится окончательное соотношение сил, ориентироваться на Василия Петровича: авось и на этот раз вывезет. Зря, конечно, он так холодно обошелся с Ларисой. По существу, она полезная женщина: при ее помощи можно быть в курсе всех событий и действовать наверняка, иногда повлиять на шефа — ведь бывали такие случаи в прошлом...

Вот выдержка у женщины! Настоящая актриса, ничем себя не выдаст. При посторонних по-прежнему приветлива, любезна, словно ничего не произошло, а у самой, наверное, на сердце кошки скребут. В глазах нет-нет да и вспыхивают злые огоньки и тут же гаснут. Ничего не поделаешь, оскорбленное самолюбие. Недаром на Востоке покинутую женщину сравнивают с пантерой. Попался ей в лапы — пощады не жди.

«Пощады не жди...»— повторил про себя Юлий Борисович и задумался. В его положении иметь лишнего врага неразумно. Не лучше ли помириться с Ларисой? Сейчас это будет кстати. У женщины большое горе — сын ушел из дому,— и то мнимое благополучие, которое она с такими стараниями создавала, рушится. Нужно отдать ей справедливость, Лариса по-своему любит своих детей и ради них готова на все... В конце концов что он теряет в. случае примирения? Изредка придется встречаться с ней. Ведь порой интересно перелистать прочитанную книгу...

3

В этот вечер мысли Юлия Борисовича непрестанно возвращались к предстоящему разговору с Ларисой. Как она отнесется к его звонку? Он посмотрел на часы. Восемь— самое подходящее время позвонить. Василий Петрович на работе, Милочка ушла в институт, и, по всей вероятности, Лариса в доме одна. При воспоминании о Милочке Юлий Борисович немного оживился: «Миленькая девчонка! Интересно, кому она достанется — тому лохматому красильщику или сопляку Борису?» Он вздохнул и, для храбрости выпив портвейна, взял телефонную трубку.

— Лариса Михайловна! — начал он официально.— Не узнали?.. Странно, — это я, Юлий Борисович... Почему не ждали? Давно собирался позвонить, только искал подходящего предлога... Признаю себя полностью виновным и прошу снисхождения... Ларочка,— уловив мягкие нотки в ее голосе, Юлий Борисович перешел «а «ты»,— не казни, довольно и того, что я сам себя казню... Согласен, тема действительно не для телефонного разговора. Может быть, заглянешь ко мне?.. Зачем откладывать, приезжай в субботу. Буду ждать... Я тебе очень-очень признателен!

На этот раз встреча была обставлена по всем правилам. Юлий Борисович купил ее любимое вино — цимлянское, миндальные пирожные, фрукты. Посреди стола поставил вазу с фиалками.

Лариса Михайловна пришла ровно в семь и наполнила комнату ароматом духов. За окном догорал весенний вечер, на улице зажглись фонари.

— Я пришла поговорить, это необходимо,— сказала она, снимая шляпку перед зеркалом.

Никонов обнял ее, попытался поцеловать.

— Подожди! Прежде всего мне необходимо кое-что выяснить...

— Если бы только знала, как я тосковал!

— После всего, что было, я не верю ни одному твоему слову.

— Зачем так говорить? Ты знаешь, что ни одна женщина не влекла меня так, как ты! Размолвки случаются между всеми, даже между мужем и женой. И я понял, что не могу без тебя...

Она молчала, и было непонятно, слушает его или нет. Словно отгоняя какие-то тягостные мысли, она тряхнула головой.

— Не будем больше говорить об этом!— Лариса Михайловна взглянула ему прямо в глаза.— И за что я только люблю тебя?— прошептала она.

Раздался телефонный звонок. Юлий Борисович вздрогнул и торопливо подошел к письменному столу. Батурин просил разрешения «забежать на минуту».