– И где же их хваленая магия?! – воскликнул Блэк.
Стрелы пробивали легкую броню чародеев так же просто, как пробивают тренировочное чучело. Ветродей заулыбался. Ряды растерявшихся волшебников а, соответственно, и големов начали быстро сокращаться.
К счастью, из-за усилившегося снегопада ветродеев было не видно между каменных глыб, поэтому достаточно долгое время они безнаказанно отстреливали противников.
Гитерис разглядел с десяток пехотинцев, которые быстро начали взбираться по пологой стене ущелья в его сторону.
– Уходим! – крикнул ветродей.
– У меня стрелы кончились! – отозвался Блэк.
Гитерис укрылся за камнем и достал из своего колчана пять стрел.
– Вот держи! Я почти пуст.
Воины снова взяли щиты и двинулись назад. Блэк не упустил шанса отправить стрелу в поднимающихся на тропу пехотинцев.
– На одного станет меньше!
Пока солдаты бежали назад, Гитерис заметил, как оставшиеся в живых ветродеи спускаются на дно ущелья к пехоте. Та смогла восстановить строй и теперь пятилась, сдерживая северян стеной щитов и копий.
Пехотинцев из трех полных отрядов осталось ничтожно мало. Они отступали, забирая с собой десятки вражеских жизней, но неизбежно гибли сами. Один за другим люди падали на землю, кто-то с криками, кто-то безмолвно. Войско Белого Глаза продвигалось к своей цели по скользким от снега и крови камням.
Чуть выше дна расселины Гитерис увидел мертвого командира ветродеев. Тот лежал лицом вниз, а из его спины торчали три стрелы с ненавистным белым оперением. А еще Гитерис увидел, как по стенам ущелья бегут вражеские стрелки, намереваясь добить остатки западной пехоты сверху.
Барабаны северян загремели вновь. Затерявшиеся в толпе «музыканты» почувствовали, что дух неприятеля сломлен, и принялись отбивать веселый победный ритм, повергая западных солдат в панику.
Отчаяние уцелевших защитников витало в воздухе. Гитерис видел, что солдаты уже не верят ни в победу, ни даже в благополучное отступление. Слишком много сил послали северяне на то, чтобы обезопасить проход через ущелье. Было ясно, что это далеко не все войско Белого Глаза, но чтобы смести три отряда пехоты и один отряд ветродеев, хватило и его части.
Гитерис с сослуживцами побросали щиты и начали спускаться к своим. Ветродей, собственно говоря, не знал, зачем он бежит на дно расселины. Смогут ли несколько стрелков помочь ушедшей в глухую защиту пехоте? Особенно тогда, когда колчан пуст. Через минуту в атаку пойдут восстановленные големы, со стен ущелья хлынет поток стрел, и тогда остатки западных отрядов размажут по камням.
Чего скрывать, любому солдату страшно умирать, а умирать зря еще и обидно. Гитерис был не исключением – он боялся, очень боялся. Оставалось только надеяться, что небольшое сражение в ущелье Медвежьего Хребта войдет в историю, как отчаянная попытка нескольких отрядов, понадеявшихся на так и не подоспевшую подмогу, остановить армию захватчиков.
Шкатулка Анны
«Я приду, Анна. Держись!» – эхом звучало в голове у эльфийки.
От страха и ударов по лицу девушка начала туго соображать. Мысли никак не могли прийти в порядок. События последних дней перемешались, и теперь было трудно понять, что за чем шло, откуда взялся проклятый попрошайка-головорез по имени Орус.
«Эрн остался лежать где-то там, в переулке, и неизвестно что с ним сейчас. Неизвестно и что будет со мной.»
Эльфийка и Орус скакали среди домов ночного города. Девушка, прижавшись к шее лошади, отрешенно смотрела в землю. Бандит сидел за спиной и натужно сопел, управляя животным. Оставшийся в живых громила ехал рядом и иногда что-то невнятно бурчал главарю. Тот отвечал.
Вскоре троица добралась до места, которое описывал юноше Орус, – заброшенный дом недалеко от Арского рынка.
Помощник спрыгнул с лошади и скрылся в глубине развалин. Главарь вместе с эльфийкой остались в седле. Да, Орус был груб, несдержан и тащился от насилия, но он никогда не терял бдительности. Лишь после того, как из дома вернулся помощник и сделал едва заметный кивок, попрошайка слез на землю.
– Спускайся! – приказал он эльфийке. Та послушно спрыгнула с лошади.
– Ты уж прости, малышка, но придется связать тебе еще и руки. – Анна безразлично отвела глаза.
Когда Орус удостоверился в крепости узлов, троица прошла внутрь дома и спустилась в подвал. В помещении, где не было ничего, кроме стола и нескольких стульев, горели два фонаря. Один стоял на деревянной столешнице, а второй висел на стене. Анна обратила внимание на пробитую в углу дыру. Ее прикрывала пара гнилых досок. Разбойники не спешили загонять себя в ловушку и позаботились о запасном выходе.
Судя по всему, Орус и его помощники использовали дом в своих корыстных целях не в первый раз, так как на входе в подвал стояла относительно новая железная дверь с внушительным засовом. В верхней части двери имелось зарешеченное окошечко, через которое просматривалась лестница. Между прутьев легко пролетала стрела, но это являлось весьма сомнительным преимуществом потому, что выпустить ее можно было как с одной, так и с другой стороны.
Попрошайка взял стул и поставил его недалеко от фонаря, который висел на стене.
– Садись, – кивнул он эльфийке. – Если хочешь, то можешь прилечь. – Орус показал Анне на кучу грязных простыней и тряпок в углу. – Нет? – Он хохотнул, взглянув на завязанный рот девушки. – Я так и думал.
Тогда живо садись!
Эльфийка повиновалась. Бандит привязал ее руки к стулу за спинкой и похлопал по плечу.
– Так-то лучше. Умница.
Орус и его помощник сели за стол. Попрошайка достал колоду карт и постучал ей по столешнице.
– Сходи за ромом, – хрипло бросил он собеседнику. Тот кивнул и поднялся в дом.
Анна отметила, что в подвале хорошо слышно, когда кто-то ходит по первому этажу.
Орус тем временем не спеша перемешивал карты, иногда поглядывая на девушку. Та смирно сидела на стуле, не смея громко вздохнуть.
Через некоторое время помощник вернулся с бутылкой рома в одной руке и тяжелым арбалетом в другой. Громила запер дверь и уселся напротив Оруса.
– Я подумал, что это может пригодиться, – пробасил головорез и вскинул арбалет. – До утра еще долго, мало ли кто нагрянет. – Он прислонил оружие к ножке стола, а колчан с болтами повесил на спинку стула. – Раздавай уже, хватит их мешать. Только дай-ка я сдвину колоду.
Попрошайка усмехнулся и протянул карты собеседнику.
Бутылка с характерным звуком открылась, брошенная пробка покатилась по столу. Орус сделал несколько глотков и, морщась, приложил к носу рукав.
