Федор споро взялся за дело. Прежде всего закрепил опущенный шверт, чтобы ударом волны его не подняло вверх. Потом наглухо укрепил крышку люка хорошим затяжным узлом: главное - воды не зачерпнуть. С трудом отвязал парус, сложил его и прикрыл им Бхарати.
Теперь бот удирал от шторма "под рангоутом" - при таком ветре голая мачта вполне заменяла парус. Все дальше на запад несло его - вдаль от индийских берегов...
К ночи ветер еще пуще озверел. Стеной шла черная ревущая вода. Бросало бот, как ореховую скорлупу: с волны на волну, вверх-вниз...
Ни о чем больше не думал Федор, только о том, чтобы Держать бот поперек волны. Если развернет к волне лагом - враз опрокинет. Счастье еще, что надежно сколотил старый плотник бот по его, Федора, эскизу: незапалубленная лодка без шверта давно бы уж потонула.
Он еще находил в себе силы: сквозь рев моря бросал девушке шутливое слово. А она, клубочком свернувшись у ног его, на дне кокпита, крепко держалась за его колени.
Сберечь ее, сберечь...
Он нащупал моток веревки и велел Бхарати обвязаться, потом обвязался сам. Передал девушке румпель. Пополз на бак: надо было убрать мачту.
Под обвалами воды Федор освободил ванты и, потравливая штаг, уложил мачту на палубу. Вернулся в корму, отдышался немного.
- Теперь помоги мне, будем плавучий якорь ладить...
Придерживая румпель локтем, он с помощью Бхарати сложил вместе мачту, шпринт и гик и крепко связал их. Потом на длинном конце, закрепленном на носу, сбросил тяжелый сверток в воду.
Тотчас бот развернулся носом к ветру. Удерживаемый плавучим якорем, он почти стоял на месте и не оказывал сопротивления шторму. Ветер со страшной силой обтекал его.
Федор открыл люк, крикнул:
- Быстро вниз!
И сам прыгнул вслед за Бхарати. Захлопнул и закрепил крышку люка.
В тесной каюте было темно, но сухо, безветренно...
- А если опрокинет? - тревожно спросила Бхарати. - Мы не успеем выбраться наверх.
- А если и успеем выбраться, легче не будет... У нас говорят: двум смертям не бывать, одной не миновать.
- Разве у вас тоже верят в карму?
- Да нет. - Федор усмехнулся. - Поговорка просто...
Вверх-вниз... Вверх-вниз... Изматывала килевая качка. Время исчезло. Может, ночь прошла? А может, две ночи? Вверх-вниз... Глухие обвалы воды. Стонет палуба.
- Ты спишь, Бхарати?
- Нет.
- Тебе плохо?
- Н-нет.
Федор вдруг завозился в темноте; стукаясь то головой, то коленями, чертыхаясь, он шарил по темной каюте.
- Что ты ищешь?
- Подожди... Сейчас.
Удары кремня об огниво. Посыпались искры - и вот вспыхнула красная точка. Федор раздул трут, зажег сухую кору, припасенную заранее, и с немалым трудом засветил фитиль - растрепанную веревку, торчащую из носика сосуда с растительным маслом.
Слабым светом осветилась каюта.
- Подержи. - Федор передал девушке светильник и быстро приготовил веревочную подвеску.
Теперь светильник висел посреди каюты. Федор осмотрелся. Сверху, через палубу, вода почти не проходила. Он приподнял стлань, опустил руку: воды на дне немного.
Взглянул на бледное лицо Бхарати.
- Плохо тебе, любушка? Не тошнит?
- Нет, - прошептала она упрямо.
"Истинная жена для моряка", - подумал Федор и обнял девушку.
Закатное солнце светит в спину. Северный ветер гонит ленивую волну. Отбушевал шторм.
Да не все ли равно теперь?..
Федор сидит в корме, упрямо правит на восток. Но берега все не видно. Сколько же дней и ночей мотало их по Аравийскому морю?..
Бхарати лежит у его колен. Утром он влил ей сквозь сжатые запекшиеся губы последние капли воды из кувшина.
Эх, Федор Матвеев! Не судьба тебе, видно, добраться до родины. Для того ты избежал смерти от молнии там, в храме, чтобы принять страшную смерть от безводья...
Бхарати лежит, закрыв глаза. Федор тревожно наклоняется к ней, трогает за голову, прислушивается: дышит ли?
Сберечь ее, сберечь...
Ночь наступает сразу, без сумерек. Яркие, далекие, высыпали на черном небе звезды.
Покачивает. Туманится голова, в сон клонит. Заснуть - уж не проснуться больше...
Страшным усилием заставляет себя Федор стряхнуть сонную одурь.
Звезды и ветер... Левее курса, совсем низко над черной водой, стоит большая красноватая звезда.
Почему так низко? И почему покачивается звезда?!
Федор вскакивает, вглядывается... Это корабль!
- Слышишь, Бхарати? Корабль!
И, словно в подтверждение, ветер доносит гитарный перебор и обрывки песни.
Низкий мужской голос поет на незнакомом языке. Но он, Федор, знает эту песню!
Скажи, моряк,
Живущий на кораблях,
Разве может сравниться звезда...
Да, он ее знает! Он слышал в Марселе, как распевают ее испанские и португальские моряки.
Значит, португальский корабль!..
Одним прыжком - в каюту. Расшвыривая все, что попадается под руку, ищет пороховую индийскую ракету. Вот она! Привязывает ее к палке на носу бота. Сбивая в кровь пальцы, высекает огонь, подносит раздутый трут...
Зашипев, взлетает в ночное небо красная дуга.
14. ВОЗВРАЩЕНИЕ. "ОТПРАВИТЬ ЕВО К ТОМУ ЖЕ КНЯЗЮ ЧЕРКАСКОМУ..." НОВЫЙ ГОРОД ЕКАТЕРИНБУРХ. ВСТРЕЧА В "ЦАРСКОЙ АВСТЕРИИ". "КОЛИ, ТОГДА ПОВЕРЮ!" ЕЛЕКТРИЧЕСКАЯ СИЛА. У ЛОМОНОСОВА. НЕРАЗГАДАННАЯ ТАЙНА
Електрическая сила есть действие, вызванное легким
трением в доступных чувствам телах, которое состоит в
силах отталкивателъных и притягательных, а также в
произведении света и огня.
М.В.Ломоносов, "Теория електрическая,
математическим способом разработанная"
На дворе январский мороз. На стеклах низеньких окон намерзло изрядно льда. Потрескивают сосновые бревенчатые стены.
А в горницах тепло. Огромный, во всю стену, стол завален образцами руды, металла и угля, чертежными инструментами, рукописями. Стоят здесь посудины с порошками и жидкостями, в углу - невиданная в здешних местах машина: между двух стоек - лакированный диск с блестящими металлическими пластинками, с ременным приводом и ручкой. На стойках - блестящие медные шары.
В комнате полумрак. Только середина стола освещена двумя свечами в высоких подсвечниках.
Свечи льют желтый свет на седую голову. Скрипит гусиное перо по шероховатой бумаге. Зимние вечеря длинны, а Федору Матвееву их не хватает. Не разгадана старая загадка...
Федор подходит к машине, крутит ручку. Тоненькая фиолетовая ниточка разряда с сухим треском вспыхивает между шарами.
Федор опускается в кресло. Сухие, со вздувшимися венами, но еще крепкие руки лежат на подлокотниках Задумался Федор. Плывут перед мысленным взглядом видения прошлого...
Нелегким было возвращение на родину. После долгого плавания вокруг Африки доставил их португальский фрегат в Лиссабон. Оттуда то морем, то сушей, через многие страны, кое-как, без гроша в кармане, добрались до Петербурга - и не сразу смогли сойти с корабля: Нева, выйдя из берегов, залила город. Говорили, что сам царь разъезжал на шлюпке по затопленным улицам, спасал людей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
