В этом краю, где живут вероотступники сикхи, отрицающие богов, боги решили напомнить людям о себе. И богиня любви и смерти, грозная Кали, проявила в заброшенном с давних лет храме невиданную силу...
Так говорили паломникам приветливые люди на перекрестках дорог и в попутных деревнях.
Они раздавали пищу и указывали дорогу. Молитвенно закатив глаза, рассказывали, как некий пандит постиг высшие учения. Отказавшись от тела, он сохранил видимость и поэтому получил имя Махатма Ананга - "великая душа без плоти".
Нашептывали у дорожных костров, как Махатма Ананга, собрав верных учеников, через близкую людям Кали просил богов ниспослать согласие на землю, раздираемую смутами.
И боги дали знамение. Когда в храм Кали внесли тело одного из учеников Махатма Ананга, ушедшего из жизни ради высшего знания, - богиня не приняла его смерти.
И вот уже много дней тело праведника лежит у ног властительницы жизни и смерти и трепещет, ибо Кали не принимает его смерти.
Но так как богиня ведет точный счет родившимся - пришедшим из прошлого перевоплощения, и умершим - ушедшим в перевоплощение следующее, то за возврат жизни праведнику ей в жертву должна быть принесена другая жизнь [человеческие жертвы Кали прекратились лишь в начале XIX века; мелких животных приносят ей в жертву и в наши дни].
И уже назначен день жертвоприношения, когда грозная Кали вернет жизнь праведнику и всенародно явит могущество старых богов.
Паломники шли тесными толпами. Отстать было опасно: неуловимое братство тугов-душителей уже послало людей на торжество в честь своей богини.
Толпы народа окружили храм. Ложбина между храмом и берегом речки была густо покрыта палатками и шалашами.
В стороне от всех, ниже по течению речки, расположились неприкасаемые.
Яркое солнце освещало пеструю картину - белые одежды мужчин и цветные покрывала женщин, бронзовые лица и тела, полосатые шатры торговцев и бесчисленные повозки.
Говор, крики, детский плач, рев быков, выкрики торговцев, заунывные звуки пунги - дудочек заклинателей змей - все это слилось в нестройный гул и заглушило рокот воды в желобе.
В храм пока не пускали. Но оттуда доносилась ритуальная музыка, и в его широком преддверии храмовые танцовщицы - девадаси - изгибали в культовых танцах свои гибкие смуглые тела, блестящие от душистого масла.
То и дело из храма выходили брахманы с перевязью из тройного шнура через левое плечо - знаком высшей касты. Они благословляли народ и совершали помазание "белой землей": смесью из разведенной на рисовой воде пыли, растертого сандалового дерева и помета священного животного коровы.
Суровым жителям северо-запада раздавали южные редкости - жевательную смесь плодов арековой пальмы, листьев бетеля и жженой устричной скорлупы; эта жвачка глушила голод и окрашивала слюну в кроваво-красный цвет.
Раздавали "освободителя грехов" - настой дурмана, освобождающий на время от рассудка и памяти, и "слезы забвения" - приготовленный из мака напиток. Особенно щедро раздавали бханг - напиток из сока нежных верхушек индийской конопли, смешанного с настоем мускатного ореха и гвоздики.
Бродили в толпе смуглые жители Раджпутаны с бородами, зачесанными за уши. Бойкие, верткие торговые люди с юга продавали фрукты, украшения и тайные лекарства: целебную нафту из далекого Бад-кубэ [Баку (иранск.)] для лечения кожных болезней, толченый носорожий рог - средство от всех болезней, и многое другое.
Тучи мух висели над становищем паломников. Запах душистой мази - нарда - смешивался с запахами пищи, людского и бычьего пота, благовонными курениями, дымом костров и полынным духом наркотиков.
Возбуждение толпы нарастало. Люди требовали чудес.
В полдень из ворот храма выкатили огромную колесницу Джагганахта-Джаггернаута - владыки мира Вишну в воплощении Кришны.
Статуя из дерева, облицованного слоновой костью, ослепительно блестела на солнце. Впрягшиеся в колесницу люди медленно катили ее по каменистой дороге. Они не чувствовали тяжести: дурманные напитки и курения сделали свое дело. Они хрипло выкрикивали молитвы, их глаза лихорадочно блестели.
Толпа бесновалась. Каждый хотел дотронуться до колесницы. Многие, кому не удалось протолкаться к святыне, в исступлении наносили себе раны - кто ножом, кто острым камнем.
И уже кто-то, обезумев, кинулся под огромное колесо, усаженное шипами. За ним второй, третий... Еще... Вокруг - орущие перекошенные рты... Ведь смерть под колесницей Джаггернаута - это немедленное перевоплощение в высшем образе. Пока изнуренное тело крестьянина, обремененного долгами и голодной семьей, корчится в предсмертных судорогах под широким ободом колеса, душа его может перебраться в тело новорожденного младенца в богатом брахманском доме...
Описав круг по границе лагеря, колесница вернулась во двор храма.
Понемногу дикое возбуждение стало спадать. Усталые люди валились с ног, заползали в палатки, в тень повозок. Лагерь паломников на время утих.
Бородатые сикхи в тюрбанах не принимали участия в праздничных безумствах. Они расположились особняком и, казалось, чего-то выжидали. На них, вероотступников, смотрели косо, но, зная, что сикхи не признают ахинсы - непротивления злу, - остерегались и держались подальше.
Вечером вспыхнули огни многочисленных костров. Люди совершали вечерние омовения и варили пищу. Прислужники храма раздавали рис и страшную жидкую смесь опиума с бхангом.
Возбуждение, еще более сильное, чем днем, снова охватило толпу.
В храме ударили бубны. Вышел брахман, объявил, что вход разрешен. Орущая толпа повалила в храм, заполняя гигантский зал и все переходы. Лишь верхние галереи, полукольцом окружавшие зал, были пусты: туда не пускали.
На небольшой площадке между бассейном и статуей Кали двенадцать девадаси склонились перед богиней. Смуглые тела танцовщиц были неподвижны - лишь кисти рук и пальцы в непрерывном движении следовали ритму бубнов.
Сумеречно было в храме. Масляные лампы бросали дрожащие отсветы на зловещие лики богини, на ожерелье из человеческих черепов на ее бронзовой шее, на пояс, изображавший переплетение отрубленных рук. Красноватым блеском светились рубины в ее глазных впадинах.
У ног богини лежало человеческое тело - его очертания смутно рисовались под белым покрывалом.
Вдруг звуки бубнов оборвались. Девадаси, не поворачиваясь к богине спиной, скрылись за боковыми колоннами.
На освободившееся место вышел дородный высокий брахман. Выждал, пока стихнет шум, и сказал звучным голосом:
- Люди, сегодня неприкасаемые удостоятся зреть чудо вместе с вами такова воля богов. Расступитесь и дайте им, не тронув вас, пройти на верхние галереи. Когда все будет кончено - они уйдут позже вас, и вы не будете осквернены. Расступитесь!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
