Эх, зря послушал старика, спрятал тот волшебный нож: надо было тогда пырнуть ножом Бестелесного, а там будь что будет.
С Бхарати виделся Федор не часто. А при встречах - лишнего слова не вымолвишь: соглядатаи торчали рядом, ушастые, нахальные, только что в рот не лезли...
Как-то Бхарати, выйдя вечером к речке, где они иногда встречались, принесла с собой ситар - индийскую лютню с длинным грифом и навязанными ладами.
Она спела ему песню - грустную, протяжную. Странно звучал ее тонкий голос, в самую душу западал.
Федор заинтересовался инструментом. В Хиве, в доме Садреддина, видел он такой ситар, только там играли на нем смычком, а Бхарати щипала струны пальцами.
- А ну я попробую, - сказал он.
Провел пальцами по струнам - непривычный лад. Перестроив ситар, как лютню, он спел девушке несколько русских песен. Она глядела на него темными, широко раскрытыми глазами, улыбалась. Федор обнял ее за плечи, притянул к себе, шепнул:
- Любушка ты моя...
Рядом зашуршало, из-за кустов высунулась лохматая голова. Федор резко встал, плюнул факиру под ноги:
- Тьфу, послухи треклятые! Креста на вас нет, пес вас нюхай!
Ситар он унес к себе в комнату. Долго сидел, скрестив ноги, на подушке, пощипывал струны, складывал и напевал чувствительные вирши:
Аки Венус ты пригожа
И зело с ней ликом схожа,
Зришь судьбу мою злощастну.
Ах, прегорько мне, нещастну!
Был пленен в Хиве ордою,
Ныне ж паки и тобою.
Ах, судьбина прежестока
Крепко держит у Востока...
Вдруг до слуха его донесся мощный рокочущий гул. Федор прислушался. Потом отбросил ситар и выскочил из комнаты. Сторожа, спавшие у дверей, сразу повскакали и побежали следом.
Гул шел от желоба. Федор понял, что водяной затвор поднят и вода устремилась к колесу.
Федор вбежал в главный зал храма. В темноте уверенно нащупал узкую дверь за спиной шестирукой богини, шагнул в тайное помещение, где стояла машина молний. Увидел то, что ожидал: диски вращались с огромной скоростью, издавая мягкий шипящий звук. Золотые пластинки сливались в круги, отражали красноватый свет масляных ламп. Пахло грозовой свежестью.
У машины возилось человек шесть - все такие, что раньше не встречались Федору. Лал Чандр стоял в стороне и наблюдал. Он не услышал, как вошел Федор.
Обида переполнила Федора. Вот оно как! Сколько трудов положил он на строение этих махин, сколько всякой всячины придумал, а его не позвали даже на пробный пуск колеса. Разве Лал Чандр управился бы без него? Как бы не так! А теперь, когда дело сделано, не удосужился позвать его, Федора, посмотреть машину в работе.
И, начисто забыв обо всем, кроме своей обиды, Федор дернул Лал Чандра за широкий рукав.
Лал Чандр испуганно обернулся.
- Зачем ты явился сюда?
- Почему меня не позвал? - крикнул Федор.
- В тебе нет надобности, когда машина построена. - В голосе Лал Чандра уже не было обычной ласковости.
Федор сгреб брахмана за ворот и затряс его.
- Я тебе не раб, а российского флота поручик! - бешено приговаривал он по-русски, как всегда, когда забывался. - Душу вытряхну вон!..
Лал Чандр закричал. На его гортанный вскрик обернулись люди. Побросав свои дела, накинулись на Федора. Федор яростно отбивался. То один, то другой индус, непривычный к кулачному бою, валился наземь, но тут же вскакивал и снова кидался.
Лал Чандр, пригнувшись, выскочил в низкую дверь. Федор вырвался из цепких рук нападающих, кинулся за ним. Брахман заметался, длинная одежда мешала ему. С минуту, как в детской игре, они кружили вокруг грозной богини, меняя направление.
Замелькали факелы. С полдюжины индусов снова накинулись на Федора. Но он опять вырвался и, прыгнув, поймал Лал Чандра за рукав. С наслаждением с маху ударил его по скуле. Брахман, кувыркнувшись, свалился в бассейн.
Последнее ощущение - туго перехваченное горло. Федор захрипел...
Очнулся он у себя в комнате. Голова гудела от боли, ныли суставы рук. Пошатываясь, Федор подошел к двери, рванул...
Дверь была заперта снаружи.
Надежды на освобождение не было.
Дважды в день ему приносили скудную пищу. Люди Лал Чандра сторожили его крепко. Близилась развязка...
Однажды вечером Федор, сидя на полу перед низеньким столиком, при свете масляного светильника разбирал свои заметки. Начал он их писать давно, еще по пути в Индию. Да что толку от этих заметок, если... Федор тоскливо оглядел полутемную сводчатую комнату. На вырваться отсюда.
Он закрыл глаза, уронил голову в ладони...
Заснуть бы здесь, а проснуться в тесной каюте, услышать скрип переборок, рокотание роульсов под канатами, топот босых ног по палубе, боцманские крики: "Всех наверх, фордевинд ворочать!.." Увидеть в оконце зеленое бескрайнее море и белых чаек...
Вдруг в комнату упал камешек. Федор вздрогнул, вскочил на ноги. Откуда-то сверху донесся неясный шорох. Федор поднял глаза и увидел в полутьме смуглую обнаженную руку, просунувшуюся в вентиляционное отверстие.
"Началось, - подумал он тревожно. - Змей ядовитых через дыру набросают или ядовитого зелья насыплют..."
- Оэй, Федор! - раздался тихий оклик.
У Федора отлегло от сердца: он узнал голос Рам Даса. Как же он пробрался узким лазом? Кирпичи расковырял, должно быть...
Федор залез на столик и, дотянувшись, пожал мускулистую руку, торчащую из отверстия.
- Подай голос, - сказал невидимый за стеной Рам Дас.
- Да я это, кому здесь еще быть! Слушай, Рам Дас... - И Федор быстро стал рассказывать о случае в башне.
- Как ты сказал? - перебил его Рам Дас. - Брахман бесплотен? Проходит сквозь стены?..
- Да.
- Ты видел это своими глазами?
- Видел...
- Неужели их боги так сильны? - В голосе Рам Даса Федору послышался страх.
"Все погибло, - подумал Федор в отчаянии. - Одна была надежда - на сикхов. А теперь увидят они на празднике такое чудо - разве устоят?.."
- Слушай, Рам Дас! Это еще не все...
И Федор торопливо досказал о том, как старик сделал бесплотным клинок его ножа.
- Ты говоришь, этим ножом можно поразить Бестелесного? - донесся глухой голос Рам Даса.
- Да! Да! Он у старика за окном. Достань его, Рам Дас!
- К нему трудно пробраться, его крепко караулят... Слушай! Я сделаю все, чтобы тебе помочь. Но ты... Будь готов ко всему. Прощай, мне пора!
12. ПАЛОМНИКИ СТЕКАЮТСЯ К ХРАМУ КАЛИ. ПРАЗДНЕСТВО НАЧАЛОСЬ. КОЛЕСНИЦА ДЖАГГЕРНАУТА. МОЛНИИ В ХРАМЕ. МАХАТМА АНАНГА. "ПУСТЬ ЧУЖЕЗЕМЕЦ УМРЕТ!" КОНЕЦ БЕСТЕЛЕСНОГО
Гой, Малюта, Малюта Скуратович,
Не за свой ты кус принимаешься,
Ты этим кусом подавишься!
А.К.Толстой, "Князь Серебряный"
По дорогам шли и ехали люди. С юга, из Гуджрата и Раджпутаны, с севера, от подножия горных хребтов, с востока, из Лахора и Дели, стекались они к безымянному притоку Инда, где совершалось чудо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
