Вечерами, а иногда и ночами Джос работала над книгой о мисс Эди. Тесс рассказала Джос то, чего она не знала. Оказывается, Люк женат. Тесс сказала, что она даже поругалась из-за этого с Рамзи. Видите ли, он оправдывался перед ней, говорил, что происходящее в его семье никого не касается.
Тесс клялась, что если бы она знала, то непременно рассказала бы Джос.
— Я ненавижу этот город со всеми его секретами, — возмущалась она. — Кто-то должен был рассказать мне, тебе, нам, что он женат?
У Тесс был такой сердитый вид, что Джос предпочла не продолжать этот разговор. Но зато у Тесс были ключи от чердака, и Джос провела дни, роясь в коробках и чемоданах. Ничего ценного она не нашла, все, что осталось, — тысячи бухгалтерских книг. Может быть, когда-нибудь она сможет сделать что-то и с этими книгами, но сейчас она рассчитывала найти дневники. Дневники с признаниями в убийстве, например… Потом, когда она закончит историю о мисс Эди, на их основе можно было бы сочинить детектив и заработать кучу денег.
— Придумай сама какую-нибудь историю, — говорила Тесс. — В конце концов, сначала убей кого-то, а потом опиши расследование.
Это звучало так просто, но когда бы Джос ни бралась за подобное сочинительство, у нее ничего не получалось. Она любила читать книги о реальных событиях, о реальных людях и об этом хотела писать сама.
— Мисс Эди! — воскликнула Тесс, зажимая уши руками. — Я так много слышала об этой женщине, что если бы увидела в дверях ее привидение, то попросила бы ее уйти.
— Если увидишь ее, спроси, что мне делать, — хмуро проговорила Джос.
Как-то поздно вечером Тесс пекла пирожные на кухне Джоселин. После вечеринки в доме Вивиан, которую Джос про себя называла не иначе, чем «катастрофа», Тесс согласилась принять заказ и испечь пирожные для двух мероприятий. Джим, отец Люка, сказал, что за всю свою жизнь он никогда не встречал более талантливого бизнесмена, чем Тесс. Она не открывала свои планы заранее, и никто не знал, как она собирается обставить то или иное событие, куда ее приглашали. Тесс в общих словах говорила, что хочет сделать, и ее доводы были настолько убедительны, что заказчики соглашались со всем, что она скажет.
Тесс с помощью Джима уже обслужила больше десятка детских праздников и чаепитий. И всегда пекла пирожные на кухне Джос. Корпя над своей книгой, Джос видела коробки чудесно украшенных пирожных и печенья, сложенные у двери.
Что до Сары, то она сто процентов времени проводила со своим другом, обсуждая план открытия нового магазина одежды. Все, о чем могла говорить Сара: что сказал Грег, что сделал Грег, о чем подумал Грег.
— Грег сказал, что мы должны… — С этих слов, казалось, начиналось каждое предложение.
В течение дня, будь то утро, день или ночь, Джос и Тесс слышали звуки энергичного любовного свидания, проникавшие сквозь стены. Сначала это смущало девушек, потом они начали смеяться, а через пару недель это стало столь обычным, что им оставалось лишь обмениваться многозначительными взглядами, соображая, где это может происходить. Но однажды вечером все резко оборвалось.
— На кухне, — сказала Джос.
— Нет, в прачечной, — возразила Тесс.
Джос прислушалась.
— Ты права. У-упс! Они перешли в гостиную.
— Саре нужно сначала залечить стертые коленки, а уж потом снова браться за это занятие… — Тесс замолчала, потому что увидела в дверях Джима. Он ничего не сказал, просто поставил коробку на пол и вышел из дома.
Вытаращив глаза, подружки схватили стаканы и, прижав их к стене, прислушались. Они поняли: Джим пошел в комнаты Сары, и хотели услышать, что там произойдет. Но к сожалению, Джим говорил так тихо, что они не услышали ни слова. Когда он вернулся на кухню, Джос и Тесс были заняты работой. Что сказал Джим, они так никогда и не узнали, но с тех пор сомнительные звуки из-за стены больше не доносились.
Позже Тесс сказала:
— Даже не знаю, рада я тишине или жалею, что больше ничего не слышу?
— Я тоже, — вздохнула Тесс.
Прошло две недели после «катастрофы», Тесс пекла свои пирожные, Джос писала письма, отправляла электронные сообщения, звонила. Вдова доктора Бреннера была счастлива, узнав, что Джос собирается написать биографию ее мужа, Джос после некоторых сомнений решила не говорить ей всю правду, и вдова прислала несколько ящиков с разными документами, они могли бы заполнить половину большого грузовика. Но когда Джос взялась разбирать их, то чуть не заснула от скуки. Возможно, доктор Бреннер был хорошим терапевтом, но журналист из него явно не получился. Он сообщал о нескольких смертях, произошедших в один день, но не было ни объяснений причин, ни описаний, как и почему это случилось. Она начала забрасывать вопросами разные организации. Написала в американские посольства в тех странах, где работал доктор Бреннер. Дважды ей отвечали, что, по официальным данным, американский врач у них никогда не значился.
Пребывая в ожидании, Джос записана все, что могла вспомнить о том времени, когда мисс Эди работала с доктором Бреннером. Она носила с собой ноутбук и писана при каждой возможности.
Но даже работа не могла отвлечь ее от мыслей о Люке. Нет! Говорила она себе, что думает о будущей книге, об истории, которую Люк читал ей. Джос пекла печенье и слушала, как он читает ей о мисс Эди и ее Дэвиде, водителе джипа, которого она сначала презирала, а потом страстно полюбила. Но как это случилось? Что свело их вместе, почему чувство переросло в любовь? Джос надеялась, что это была не просто близость, возникшая под влиянием экстремальных событий. Она надеялась, что чем больше они узнавали друг друга, тем сильнее становилась их любовь.
Она очень хотела встретиться с дедом Люка и расспросить его, но не могла заставить себя сделать это. Не могла поверить, что он согласится встретиться с ней и поделиться дорогой историей, да еще после того, как она выгнала его внука.
Размышляя о книге, Джоселин залезла в Интернет, чтобы навести справки о генерале Остине. Она выяснила, что у него есть сын, который получал за отца последние награды. Не приходилось рассчитывать, что семья генерала помнит секретаршу времен войны. Но все же она написала им вежливое письмо, спрашивая, слышали ли они что-нибудь о мисс Эдилин Харкорт?
Четыре дня спустя Джос получила полный энтузиазма ответ от Уильяма (Билла) Остина, внука генерала Остина, сообщавший, что он сам пишет биографию своего знаменитого деда и о мисс Харкорт, но не много. «Я покажу вам свою историю, если вы мне покажете вашу», — писал он.
Проблема была в том, что сведения о генерале Остине были почерпнуты из записок мисс Эди, и портрет генерала был такой нечеткий, что Джос не была уверена, захочет ли внук прочитать это. Она написала ему, что ее интересует послевоенный период жизни мисс Эди, поэтому вряд ли это способно помочь Биллу в написании биографии генерала. Тем не менее она спросила, нельзя ли увидеть то, что у него есть о мисс Эди.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
