испуганным и срывающимся голосом:
- Прошу вас, откликнитесь! Эйлис! Что с вами? – он повернул её к себе лицом, нарушив тем самым столь тщательно выстроенную линию из игрушек.
Казалось, что случилось что-то ужасное, Эйлис закричала и стала вырываться, будто прикосновения Ричарда были ей неприятны. Тот в испуге отступил в угол, не понимая, что сейчас произошло, что он сделал. Да и вообще… не понимая… Эйлис же продолжала кричать. Громко, монотонно. Без эмоций, без слов обвинения…
Распахнулась дверь и в комнату ворвалась крепкая пожилая женщина, от которой несло базом. Она перевела взгляд с Эйлис на Ричарда, и с сомнением произнесла:
- Вы сами кто будете? Вы тут зачем? Ик… и как пробрались в эту комнату? – запах выпивки стал совсем невыносимым, но парня сейчас не это волновало.
Не успел он открыть рот, как прибежали испуганные храмовники, который слышали безумные крики.
- Я подумал… тут она… а потом… я же ничего не хотел… я же просто… - Ричард говорил хриплым срывающимся голосом.
Нянька усадила девушку на пуфик, всучила той её игрушки, но Эйлис всё не унималась. Храмовники, выпучив глаза, стали медленно пятиться назад, что-то бормоча при этом о каре Великого, которая воздаётся за грехи наши. При этом они были больше испуганны тем, что узнали лишнее, чем мифической «карой Великого».
Ричард мотал головой. Кара Великого? При чём тут Эйлис? Какой на ней грех? А дальше было как во сне – в открытую дверь комнаты заглядывали люди, даже несмотря на активные возражения Марка и самого милорда. Любопытство пересилило и воспитание, и все правила хорошего тона. В комнате невесты произошло нечто из ряда вон, и они должны были увидеть это своими собственными глазами… далеко не все желающие могли попасть в комнату, так что они напирали сзади.
Эйлис замолчала, просто сидела на полу в углу комнаты, подтянув колени к груди и закрывшись завесой распущенных волос.
- Дорогие гости! Прошу вас, это переходит всякие границы! Моей дочери стало нехорошо, ей действительно очень дурно. Принесите кто-нибудь нервические капли. А ещё лучше – просто оставим её ненадолго. Это нервный срыв, просто нервы, ведь она так ждала, когда же наступит этот день! – Ричард закрыл глаза руками, но вот уши зажать не мог, поэтому голос Анндры долетал до него, пусть и не все его слова откладывались в его мозгу.
«Этого не может быть! Это не так! Потому что этого не может быть!» - вот единственная мысль, которая оставляла парня на краю сознания.
Судя по всему, слова были не слишком убедительны для большинства – Какой там срыв? Потрясающий скандал! - Но сделать ничего не могли, тем более, сейчас, когда им в приказном тоне было велено убраться отсюда.
После того, как любопытные убрались из комнатки, туда смогли пройти родители. И Якоб с Полиной. Анндра был молчалив, он быстро взял себя в руки, принял, скривившись, пузырёк нервических капель, которые протягивала ему Кейтлин. Его сын, Марк, был вне себя, и не скрывал своего гнева. Хотя, его тоже можно понять – такая сделка сорвалась!
Ричард к этому времени смог взять себя в руки и смотрел на них, подняв голову. Затем, он отлепился от того угла, в котором простоял всё это время, и, горько усмехнувшись, произнёс:
- Милорд Харнер! Боюсь, что я буду вынужден отказаться от брака с вашей дочерью.
Глава 29
Глава 29
Когда мы вышли из храма, практически все гости уже покинули дом, не соизволив попрощаться с хозяевами праздника. Впрочем, не думаю, что это кого-то из них сейчас взволновало – если я всё правильно поняла, то лорду Харнеру сейчас не до политесов. Мой отец с дядей и кузиной тоже стояли на крыльце, Айлин зябко куталась в тёплую накидку – я только сейчас заметила, что уже заметно похолодало, да и неудивительно, если близится зима…
- Прошу вас быть нашими гостями – натужно выдал Даниэль, который, несмотря ни на что, пытался сохранить лицо.
- Пожалуй, мы будем вынуждены отказаться! – хмыкнул папаша, наклонился и шепнул, что двери дома для меня всегда открыты.
Дядя ободряюще подмигнул, Айлин же состроила кислую мину – вероятно, она не предполагала, что придётся незапланированно ночевать в карете.
Обратная дорога домой прошла в тягостном молчании. Свекровь так плотно сжала губы, что они стали похожи на тонкую линию. Впрочем, Даниэль тоже не стал ничего говорить, пока мы возвращались домой. Я же сидела в карете, напротив Кейтлин, и мысли в моей голове скакали мелкими блохами. Теперь, после того, как эта странная свадьба окончательно расстроена, нужно немного выдохнуть? Всё самое страшное уже произошло, не так ли? Конечно, я прекрасно понимаю, что так просто родители не спустят Ричарду отмену его свадьбы и потерю денег и земель.
Ну, да. Печально, согласна, но только я не считала раньше и придерживаюсь этого мнения сейчас, что парень должен был платить за амбиции своих родителей… Якоб был верхом, в лунном свете я отчётливо видела, как сосредоточенно он смотрит вперёд. Мне так хотелось шепнуть мужу, что теперь он может не тревожиться за брата, ведь самое страшное уже позади…
Я устало тёрла глаза, было далеко за полночь, когда мы вернулись домой, и сейчас держим семейный совет. Едва только за бесконечно зевающей горничной, которая принесла поздний ужин, закрылась дверь, как Даниэль нервно начал:
- Я внимательно слушаю оправдания твоего поступка, Ричард! Мало того, что ты самовольно и совершенно омерзительно проник в комнату, где находилась Эйлис, так ты ещё показал себя недостойным человеком, отказавшись от этого брака!
- Отец! – Ричард поднял на него красные воспалённые глаза и горько усмехнулся – Эйлис была больна, я не знаю, что это… но это случилось не сегодня. Разумеется, что всё это «проклятие Великого» - не что иное, чем редкая глупость, но бедная девочка… её отец поступил несправедливо, просто так спихнув дочь, которая не понимает, в каком мире находится! Это только лишь его вина, поверь мне. Поэтому провидение или назови это как хочешь, сподвигло меня на этот поступок. Иначе… сейчас я бы уже связал свою судьбу с той, которая никогда бы не смогла… да ничего… мама, ну скажи хоть ты ему!
Кейтлин, казалось, только сейчас очнулась от разглядывания своих пальцев. Она выпрямила голову, в её глазах я прочла решимость и равнодушие. О, нет! Что она могла задумать? Ведь
