не виноват ни в чём! Так вы, не разобравшись, сразу к леди Полли меня вести. А у меня, может, двое детей на иждивении малых.
- Ты чего мелешь, дядька Арно? – удивилась Брайд – Какие дети? Когда мне точно известно, что ты и не женатый даже не был ни разу!
Я слегка улыбнулась – по мнению моей горничной, церемония у алтаря Великого сама по себе являлась первопричиной возникновения детей. Тем не менее, стоит успокоить разнервничавшегося плотника, тем более, мне неизвестно, что ему наговорила эта непосредственная девушка. Мне хватило и того, что она угрожала местным «малярам», которые шпаклевали и штукатурили наши комнаты…
А дело было так: я случайно заметила, что штукатурки на стенах явно немало. На что бедные девушки стали уверять, что они бы и ещё положили пару слоёв, да только раствора больше нет! На мой вопрос, к чему это всё было, бедняги стали меня уверять, что Брайд пообещала тем, кто будет плохо работать, что я могу заставить размазывать «эту грязюку» в их собственных домах. И вот снова… пожалуй, мне стоит больше внимания уделить своей горничной. К примеру, объяснить ей, что такое хорошо и что такое плохо!
А пока я успокаивающе улыбнулась нервному мужику и заверила, что требуются от него сущие пустяки. Плотник не поверил, но согласно замотал головой. Он же мне и рассказал, как по обыкновению происходит укладка паркета. По его словам, это делается из цельной доски, которая укладывается прямо на каменный пол, крепится специальными распорочками и потом подбивается маленькими молоточками для того, чтобы она лежала очень плотно.
Я кивнула, собственно, примерно так я себе это и представляла. В то время как у меня появилась мысль о том, как можно сэкономить на материале, да ещё и утеплить пол, насколько это возможно, конечно.
Каменный пол сам по себе не отличался особой ровностью, да и не переживал никто раньше по этому поводу, а просто делали дубовые плашки разной толщины, для того, чтобы нивелировать неровный камень.
Способ недурной, быть может, только больно уж затратный. Поэтому я и решила попросить плотника сделать подложку для пола из небольших брусочков дерева, любого, лишь бы выровнять пол. А потом уже напилить цельные дубовые доски, которые мне достались от заботливой родни, на узкие дощечки. Так и укладывать будет проще. И неровности практически незаметны. И ещё, что немаловажно, заменить такую дощечку можно было без особых проблем.
Собственно говоря, за мной была только общая идея, а вот исполнение… от профессионалов. Поэтому местный плотник, который немного отошёл от стресса, только задумчиво смотрел в мою сторону, когда я бурно жестикулировала, заменяя недостаток знаний и пониманий эмоциональностью. Что же, я сделала всё, что могла, теперь остаётся только дожидаться результата.
Впрочем, не только я одна переоборудовала свои комнаты – свекровь тоже времени зря не теряла – мотивируя необходимостью изменить холостяцкие комнаты Ричарда, добавить кое-какие необходимые женщине мелочи, в покоях парня проходил ремонт.
На одной из комнат появилась новая массивная дверь и тяжёлый замок на ней, рядом ещё одна каморка, наверное, для няньки Эйлис. Кейтлин лично руководила ремонтом в покоях сына и просто светилась от счастья, из чего я сделала вывод, что договорённость с лордом Харнером была достигнута с максимальными преференциями с его стороны.
До свадьбы оставалось уже три дня, Ричард прислал записку с одним из солдат, где просил не волноваться за него, за сутки до церемонии он непременно вернётся домой, даже если все нортманны, живущие поблизости от Гор, решатся на вылазку в Дейтон.
Легко сказать – не волноваться! Лично у меня, чем ближе была дата свадьбы, тем сильнее росло предчувствие чего-то нехорошего. Да ещё и Якоб, казалось, отпустил ситуацию и не слишком волновался о собственном брате. А если что-то и задумал, то очень хорошо скрывал свои замыслы, отказываясь делиться ими со мной.
Приезда отца Кейтлин, деда Маркаса, я ждала с огромной надеждой. Судя по тому, что мне о нём говорили, он был тем человеком, который мог бы прекратить это безумие.
Поэтому я каждое утро с затаённой надеждой посматривала в окна своей спальни.
- Тоже мне, дозорная башня! – ворчала я, нетерпеливо шаря взглядом по горизонту – Правильно говорил дядя Эйб, что её давно было пора разрушить и посадить на этом месте клумбы.
Хотя нет. Кажется, про клумбы дядя не мог сказать… однако, как бы то ни было, но «…Лондон глух и нем и ждать известий нет причины»!
Я покосилась на Якоба, который с расслабленным видом сидел в кресле и лениво пролистывал газету.
- Дорогой супруг! – решилась я – Правильно ли я понимаю, что ваш с Ричардом дедушка, лорд Маркас, живёт в столице?
Якоб рассеянно кивнул, не отвлекаясь от своего занятия.
- Именно так. Дед плотно сидит в палате Лордов Энландии, и занимает это место уже не один десяток лет. Я не думаю, что тем самым он осчастливил своих коллег, но…
- А далеко ли столица отсюда? – моё сердце забилось чаще.
Наконец-то он отложил газету в сторону, встал и подошёл ко мне. На его лице была привычная лёгкая улыбка.
- Верхом не менее одной недели, карета едет не менее десяти дней. Ты кого-то ожидаешь из столицы, дорогая? Насколько я припоминаю, мама отказалась приглашать дедушку на свадьбу, мотивируя это переживанием за здоровье деда.
- Нет, это я так… к слову, я просто подумала, ну, мало ли…
Я села в кресло. Ну, что же… ошибочка вышла.
***
Секретарь лорда Маркаса Роуэла спешно поднимался по лестнице, кивая на приветствия и торопясь вручить ему сегодняшнюю корреспонденцию. Берни не так давно работал у лорда, однако успел уяснить для себя некоторые моменты – со всем удивительным и непонятным стоит сначала разбираться самому, а уже потом сообщать об этом своему работодателю. А сегодня как раз случилось то, что может быть определено, как «удивительное и непонятное». Нет, точнее говоря, не совсем так. Письмо, которое получил милорд из Дейтона, можно было бы счесть банальным. Если бы не пара нюансов.
Глава 27
Глава 27
Господин Бернард Уоллес, или просто Берни, как частенько называл его лорд Маркас, находился в недоумении. И было отчего, если честно. Никогда раньше он не видел такого странного приглашения на свадьбу – будто писал ребёнок, который первый раз увидел перо и чернила. Во всяком случае, разный
