продолжила:
- Пойдём, пропустим по стаканчику, пока есть свободное время!
Очевидно, с той стороны двери было получено согласие, поскольку дверь распахнулась настежь, и оттуда выплыла тётка, няня Эйлис, как я понимаю. И принялась запирать комнату на амбарный замок, чем вызвала привычное недовольство своей товарки:
- И чего ты трясёшься вечно с этой ненормальной? Ну, скажи, ради Великого, для чего запирать девчонку? Поди, сидит с утра, уставившись в одну точку, или просто игрушки раскладывает в одной только ей известном порядке? Чай, не сбежит никуда подопечная твоя!
- Порядок есть порядок! – хмуро ответила ей нянька и продолжала пытаться провернуть здоровый ключ в заржавевшем замке.
Моё сердце сейчас выпрыгнет из груди! Я осторожно повернулась к Якобу – судя по его выражению лица, он уже обдумывает, как бы ему нейтрализовать обеих тёток и попасть в комнату к девушке. То, что мы не ошиблись, это ясно – о ком ещё могли высказаться словами «ненормальная девчонка»? В любом случае, на месте няньки Дейры, я бы не стала искушать судьбу, и просто отправилась за выпивкой. Тем более что подвернулся такой случай…
Помучившись ещё немного, нянька плюнула и просто повесила амбарный замок на дверь, не запирая его. Мы переглянулись и с трудом дождались, когда женщины скроются за поворотом. После чего торопливо приблизились к двери, Якоб, нервничая, осторожно снял замок с незапертой двери, и мы оказались в просторной комнате. Скорее всего, гостиной.
Низенькая мягкая кушетка, стулья с закруглёнными спинками, такой же круглый стол. На первый взгляд, ничего особенного. Я нерешительно помялась у порога, и первой перешагнула порог следующей комнаты. Эйлис сидела на ковре возле кровати и сосредоточенно расставляла деревянные фигуры в определённом порядке.
- Эйлис! Добрый день! – шёпотом позвала я девушку, хотя и подозревала, что вряд ли она откликнется.
Якоб подошёл ближе и взволнованно опустился перед ней на колени.
- Прошу простить мне мою вольность, миледи! Быть может, вы помните меня, я – Якоб, брат вашего жениха, Ричарда!
Если он надеялся, что имя суженого произведёт на девушку какое-то впечатление, то напрасно – она по-прежнему расставляла фигуры, иногда меняя их местами. Но Якоб не был готов к тому, что она просто промолчит.
- Эйлис! Великий! Вы слышите меня? Скажите хоть что-то! – он передвинулся и заглянул в глаза Эйлис, что вызвало у неё протест.
Она закричала, негромко, на одной ноте. Якоб испугался и поднялся с колен, прижался к стене. Девушка увидела, что кубики на месте, и снова стала их составлять. В результате получилась кривая, ничего не означающая линия из игрушек. Я испуганно стояла возле двери, не двигаясь с места. На лице Эйлис не было испуга или радости, ничего. Она достроила свою линию и просто сидела на полу, равнодушно смотря в одну точку.
- Пойдём, Якоб, ну же, пойдём отсюда. – я старалась, чтобы в моём голосе не было той паники, которую я сейчас ощущала – Ну же, прошу тебя, мы должны немедленно отсюда уйти. Якоб! Ради всего святого!
Он вздрогнул и поднял на меня глаза, после чего скривился, кивнул и вышел. Я неуверенно, словно извиняясь за что-то, улыбнулась сидящей на полу девушке, и тоже поспешила выйти, вновь накинув замок на дверь.
- Я… мы должны рассказать обо всё родителям, Полли! – глухо пробормотал Якоб, устало растирая лицо руками.
Я кивнула, и мы снова побрели по коридору. Шли молча, никого не опасаясь. Каждый думал о своём… я словно вернулась в своё детство… перед глазами стояла всё та клиника, где периодически «отдыхала» от запоев мама Наташа, как мы с бабушкой ездили к ней на свидание в тесном душном автобусе, и тот мальчик… я потом узнала, что его родители больше не привозили его на реабилитацию в клинику, решив, что это просто деньги на ветер, потому что он никогда не сможет социализироваться, пойти в школу, жениться и иметь детей.
О чём же думал Якоб, я не знала, он просто двигался, сцепив зубы, и уставившись вперёд. Так, молча, мы и дошли до первого этажа. Выяснив у одной из горничных, что родители в библиотеке, мы, всё так же молча, двинули туда. Признаться честно, для меня каждое движение было словно подвиг, настолько у меня болели ноги и отбитая попа. Но состояние мужа сейчас меня взволновало куда больше своего, поэтому я тихо застонала, попросив двигаться медленнее.
Он тут же обернулся, увидел меня, с перекошенным лицом, и из его глаз постепенно стало уходить то выражение пустоты, которое так пугало меня. Якоб осторожно взял меня за плечо и притянул к себе.
- Прости, дорогая! Я совершенно упустил из вида, что ты давно не сидела в седле, и теперь у тебя всё болит… прости… я, правда… ты извини меня, просто…
- Ты до последнего надеялся, что мне почудилось, не так ли? Ты очень хотел, чтобы я что-то напутала, придумала, сочинила, да что угодно, лишь бы болезнь невесты Ричарда оказалась надуманной. Не ради неё, нет! Ради своего брата!
Я намеренно говорила так жёстко, и делала это для того, чтобы Якоб пришёл в себя. Нет ничьей вины в том, что так случилось. Про лорда Анндру сейчас молчим… Да, конечно, для Ричарда осознание правды будет страшным ударом, но другого выхода я просто не видела. Да и не было его, конечно же.
Якоб опустил голову – он прекрасно понимал, что я права, и крыть тут нечем.
- Я был неправ! – тихо сказал он, не поднимая головы.
- Ты ещё посыпь себе голову пеплом, в знак скорби и покаяния! – резко ответила я, так что мощная фигура супруга слегка вздрогнула – Напоминаю, что у нас ещё есть неплохой шанс вывести папашу нашей невесты на чистую воду и не дать случиться этой свадьбе.
Якоб молча кивнул и снова двинулся в сторону библиотеки. Теперь на его лице была только лишь желание раскрыть родителям глаза на происходящее. А в библиотеке, между тем, вовсю было обсуждение деталей будущей свадьбы, приблизившись, мы услышали голоса, хозяин дома что-то эмоционально говорил, ему отвечал нервный голос свёкра и холодный – его жены.
- Постой! – попросила я мужа, успев схватить его за рукав – Просто выдохни. Вот и всё! Глубокий вдох, потом выдох. Ну, что, вперёд?
Он отрицательно покачал головой и остался на месте.
- … конечно, твоё предложение очень заманчиво, дружище! – услышали мы голос Даниэля –
