усмехнулся Реми. – Ясно же: добровольно он бы ничего не рассказал и компромат не отдал, тайна исповеди и все такое; а избивать священника… Для таких целей нанимают людей с другой профессией, шер месье.
Пасье насупился, однако ничего не ответил. А что ответить, когда сыщик прав?
– В любом случае я буду думать, как прижучить Анжелу. А вы пока держите ее под наблюдением, не теряйте из виду. Надеюсь, она не в курсе ваших расследований? А то почует, что запахло жареным, и вообще из России уедет. Ищи ее потом, – проворчал он.
– Вообще-то есть еще человек, который располагает компроматом на Анжелу… – произнес Реми. – Только вряд ли поделится с нами.
– И кто же это?
– Соланж. Она-то знает, как дело было.
Этьен Пасье с усилием приподнялся на локтях.
– А ведь это правильная мысль! Ей ли не знать, ведь она и жертва, и свидетель! Она может дать показания в полиции и выступить в суде!
– Только она не согласится.
– Почему же?! Предложите ей денег! Пусть назовет сумму. Она, конечно, сама не ангел, но меня это не касается. Я хочу получить скальп Анжелы!
– Господин Пасье, у Соланж разработан план мести. Личной мести. С моей точки зрения, только от нее она получит удовлетворение, а не от приговора суда. Если до него вообще дело дойдет… К тому же она намерена вернуть наследство своего отца, Франсуа Дюваля. Судя по всему, оно очень велико. Столько вы ей заплатить, боюсь, не сможете. Иначе вам придется сильно сократить наследство своих сыновей.
Этьен опустился обратно на взбитую подушку и прикрыл глаза. Он устал от этого разговора, от эмоций. Его лицо снова сделалось серым, все краски, которым порадовался Реми в начале разговора, исчезли, будто их смыло.
Реми ждал.
Наконец Этьен будто очнулся.
– Тем не менее найдите ее. Поговорите с ней. Или нет, лучше я напишу ей письмо. Я расскажу, как Анжела разрушила и мою жизнь. Мы с ней товарищи по несчастью, она поймет!
Неожиданно слезинки блеснули в редких ресницах Этьена (облучение, видимо, их съело) и медленно, будто у них тоже не было сил, поползли по бледным щекам.
Реми стало жалко его, и в то же время он не понимал: как можно было позволить себя так растоптать? И, главное, ведь даже не сама Анжела это сделала – нет, она хотела за него замуж, наверняка старалась изо всех сил казаться паинькой – сладкой, мягкой, нежной. Плюшевым зайчиком. Но вдруг выяснилось, что изменила, солгала. Оказалась плохой девочкой.
Ну и что? Всплакнул, утерся, живи дальше! Ан нет, человек рассыпался на кусочки, разлетелся на щепки, разбился на осколки. И всю жизнь – это же только вдуматься, ВСЮ ЖИЗНЬ! – страдал из-за маленькой паршивой лгуньи. И теперь, умирая, все еще из-за нее плачет.
Что-то не так с этим мужиком, право.
Договорились, что письмо для Соланж Этьен пришлет электронной почтой. Реми его распечатает и положит в фирменный конверт, который подвезет ему секретарь до отъезда. Письмо нужно будет обязательно запечатать – Соланж сама должна его вскрыть. Главное, срочно вернуться в Москву и встретиться с Соланж!
И да, Анжелу из виду не упускать!
Ладно, как скажете, месье.
Вернувшись домой, в свою квартиру с видом на шпиль Эйфелевой башни, Реми нашел через интернет билеты в Москву на завтра, отправил Ксюше смс-сообщение с номером рейса и временем прилета. На этот раз он положил в багажную сумку электронные бинокли, свой и Ксюшин, коль скоро им предстояла слежка, и еще несколько профессиональных гаджетов на разные случаи жизни.
Позже вечером, общаясь с женой по Скайпу, Реми сказал: «Встречать меня не надо, увидимся в отеле».
Но она его встречала.
Москва
День двенадцатый
Странное дело, только прилетев в Москву, Реми ощутил себя дома. В Париже, где он жил с рождения, он в эти последние два дня отчего-то чувствовал себя неуютно.
Потому что в Москве Ксюша! – вдруг понял он. И Кис, Александра, – они давно стали его семьей. Родные, умные, хорошие.
Это после общения с Этьеном он рассиропился, конечно. Тяжелое чувство оставили у Реми те слезы… Больные слезы больного человека.
Между прочим, депрессия весьма способствует образованию раковых клеток, наукой давно доказано. А Этьен Пасье прожил всю жизнь в депрессии. Позволил ей себя раздавить.
– Ксю-у-у! – вскричал Реми, завидев жену на выходе из зала прилета. – Ксю, я соскучился!
И он схватил ее в охапку и принялся целовать в шею под душистыми волосами – его любимое местечко для поцелуев.
– Эй, ослабь хватку, ты мне сейчас все кости переломаешь!
– Вот ты какая неромантичная!
– А кости ломать любимой жене – романтично?
Смеясь, они вышли на стоянку такси и вскоре оказались в знакомом гостиничном номере. Почти дома.
Ужинали вчетвером, с Алешей и Сашей, в ресторане. Реми так засыпали вопросами, что он не успевал есть.
Наконец все насытились его рассказами, а он, с некоторым опозданием, насытился пищей.
– А у вас что? – спросил Реми, промокнув губы салфеткой.
– Ну, насчет отца Михаила ты уже знаешь. А, еще я Мику предупредила, чтобы опасался Аборигенку, но это ты тоже знаешь. Он узнал на фото Соланж.
– Кто бы сомневался. А Анжела что?
– Затаилась. Даже на звонки сыновей не отвечает. На похороны не пришла, наплевав на все приличия. Сказалась больной от горя. Мика с Дани сумели оповестить коллег и друзей Антона, народу было много, но безутешная вдова так и не появилась.
– Ты там была, что ли? – удивился Реми.
– Нет, Микаэль мне сказал.
– Когда похороны прошли?
– Позавчера.
– Значит, братья уже в Париж собираются?
– Да, – ответила Ксюша. – Они просили, чтобы ты по возвращении с ними связался.
– Свяжусь попозже, – кивнул Реми. – Так что это за фокус с Анжелой? Где она? У себя в дома заперлась? Помнится, она говорила, что на улицу больше не выйдет.
– Упс. Никто не знает, где она прячется. В квартире ее нет.
– Так ведь… А вообще жива ли?
– Жива, – ответила Ксения. – Мика нашел у нее дома записку, где сказано, что она уехала из Москвы и просит ее не искать. Мол, сама объявится, когда время придет.
– Черт возьми, – расстроился Реми. – А Этьен просил с нее глаз не спускать, вот незадача… Надо было поручить тебе за ней проследить, пока я на Балеары летал, – повернулся он к жене. – Хотя кто же тогда знал, что Этьен соберется ее под суд подводить… Ерунда какая-то получается. Кис, есть идеи, как Анжелу найти?
– А что случится, если Этьену правду сказать? Он лишит тебя части гонорара?
– Возможно. Но дело не только в этом. Просто вы не видели, как он плакал. Говорил, что она всю его
