– Прости, я клянусь, что не думала про грудь твоей мамы. Я думала о том, как сейчас расслаблена, и что все потихоньку налаживается, и поняла, через что тебе приходится проходить. А мы так и не поговорили об этом.
Полина притягивает мое лицо к себе и целует так долго, что мне пришлось отстраниться от нехватки воздуха.
– Спасибо, что спросила.
– Ну и?
– Давай оденемся и обсудим это за пивом.
Она встает, и я иду за ней в ванную, сажусь на закрытый унитаз, поглаживая руками ее ноги и прижимаясь головой к животу, пока она в это время протирает лицо каким-то лосьоном и собирает волосы в растрепанный пучок. Она все еще приятно пахнет, только сейчас еще добавился чистый запах ее пота и секса.
– Ты сидишь и думаешь, как сильно меня любишь, да? – спрашивает она.
– Да, – я провожу рукой по бедру и между ее ногами. Она дрожит, когда я ввожу в нее средний палец и начинаю медленно поглаживать. Целуя ее живот, я бормочу: – Блять, это чертовски горячо.
– Что именно?
Я смотрю на нее.
– Я чувствую в тебе свои пальцы.
Это ее смешит.
– Ты такая грязная и пошлая, – но она не отходит. И не может скрыть, как по груди растекается румянец, и как напрягаются ее соски.
– Мне нравится, – признаюсь я. Я хочу это увидеть. Но пока не хочу ей об этом говорить, сама не знаю, почему. Может, потому, что если скажу об этом вслух, то сегодня мы не выйдем из номера.
Она запускает руки мне в волосы.
– Мне тоже это нравится. С тобой мне нравится много чего, о чем я раньше не знала. – мне становится любопытно, говорит ли она о сексе, о веревке или о чем-то еще. О чем-то большем. Немного отойдя, она берет полотенце и смачивает его под краном. – Но сейчас даже не думай об этом. Ты ведешь меня на свидание.
***
В получасе езды от ее отеля рядом с моим домом есть бар, но мне показалось, что мы туда долетели за считанные минуты. Все, что Полина сейчас переживает со своей мамой, в точности совпадает с моей жизнью двенадцать лет назад. За исключением эмоциональной стороны – она тут намного лучше справляется, да и медицина в этом вопросе продвинулась. Мама заболела, когда мне было десять лет, я боялась и потерять ее, и той ответственности, что меня ждала: Дену было четыре, и, когда спустя два года мама умерла, я занималась всеми домашними делами, ведь отец пришел в себя спустя еще два года, когда перестал работать по 16 часов в день.
И если бы мне пришлось снова вернуться и пережить все заново, я бы делала тоже самое, что и Полина, и по ее уверенному голосу я не могу понять, смирилась ли она или еще переживает. Что понадобится ее матери после повторного курса химиотерапии? Как долго ее отец сможет самостоятельно их воспитывать, пока у него не опустятся руки? Полине сейчас очень нужна моя поддержка.
– Ты все делаешь правильно, Печенька. Если бы мне пришлось опять пережить все это, я поступила точно так же, как и ты.
Она резко поворачивается ко мне.
– Ты серьезно? – шепчет она.
– Серьезно.
– Я боюсь, что станет хуже.
Я останавливаюсь на небольшой парковке возле бара «У причала» и глушу двигатель.
– Есть вероятность, что так и будет. Но ты не должна через все это проходить одна, – возвращая ей ее же слова, говорю я. – Я знаю, что все испортила, когда уехала из города, но скажи, ты мне доверяешь?
Полина наклоняется и целует меня.
– Доверяю.
Для вечера четверга в баре было достаточно оживленно, во всем виновата невероятная погода. Ничто не разжигает в людях жажду лучше, чем теплый октябрь, отсутствие дождя и целый день удачной рыбалки.
Едва мы входим в бар, как ото всюду слышатся крики и поздравления с началом шоу. Блять, я такого не ожидала. Я была так увлечена восстановлением отношений с Полиной, что забыла, а ведь теперь люди будут смотреть на меня по-другому. Я веду ее к стойке и стараюсь не обращать внимания, как все на нее таращатся.
Вопрос, который интересует всех, задает бармен Ник, он закончил школу на год раньше меня, поступил в Гарвард, но потом вернулся, не смог найти более красивого места для жизни.
– Настюша, а кто это с тобой?
– Меня зовут Полина, – отвечает она, не дав мне и рта раскрыть.
– Ты очень дальняя родственница Насти? – интересуется Кенон в конце бара. – Пожалуйста, скажи, что это так.
Полина подмигивает, игриво извиняясь.
– Я её невеста по переписке. Она сказала, что у неё есть замок. Скажите, у неё и правда есть замок?
– Прости, детка, – отвечает Кенон. – Только популярное шоу и куча фанаток.
– Фанаток? – глядя на меня, переспрашивает Полина.
Я заказываю два пива и пачку арахиса.
– Пошли, – я веду ее у двум пустым стульям в тихой части бара.
Она садится и поворачивается ко мне.
– У тебя уже есть фанатки?
– Кенону лишь бы языком почесать.
– Потому что они все-таки фанатки?
Смеясь, я отвечаю:
– После того как вышел анонс, сегодня на причале появилось несколько девчонок.
– Ты имеешь в виду вон тех, которые сейчас играют в дартс и глазеют на тебя? – она показывает подбородком в дальнюю часть бара.
Я подношу пиво к губам и незаметно смотрю, куда она указала. Там было как минимум полдюжины студенток, глазевших прямо на меня.
– Ага, они самые.
– Уверена, они умеют читать между строк в той статье, – она берет свое пиво и залпом выпивает почти полбутылки. – Могу поспорить, скоро в этом баре дела пойдут намного лучше. Да я уверена, любое место в вашем городе прославится. И эти девчонки уже успели растрезвонить по всему Твиттеру, что видели тебя здесь.
Я даже и не думала, что наше участие в шоу поможет не только нам. Но не могу сосредоточиться ни на чем другом, когда она вот так на меня смотрит. Я делаю еще один глоток, изучая ее.
– Ты ревнуешь?
Она смеется.
– Не-а. Во мне все еще ощущение твоих пальцев, которое ты оставила чуть больше часа назад.
– Как непристойно. И я чертовски тебя люблю.
Полина опирается на стойку и смотрит на меня.
– Давай сделаем одинаковые татуировки.
– Вот как?
– Ага. Русалки или черепа. Тебе решать.
– Русалки?
– Ага, – говорит она.
Я почесала подбородок, глядя на ее охуенно идеальные губы. Любые отметины на ее коже будут только от меня.
– Нет, я не хочу.
– Ты можешь сделать крюк.
Из меня вырывается смешок.
– Я не собираюсь набивать себе гребаную татуировку в форме крюка.
Она замолкает и с легкой улыбкой тянется ко мне, выпячивая губки для поцелуя. Наклонившись, я целую ее.
– Я счастлива с тобой, – говорит она.
Блять. Она моя девочка.
– Я тоже счастлива с тобой.
Она выпрямляется прищуривается.
– Ни одна девица не посмеет целовать тебя во время шоу или как-то еще. Свидания? Это еще ладно. Им придется постараться, чтобы сделать хорошее представление, ведь после сьемок ты будешь тайком пробираться ко мне и оставлять следы от укусов на моих бедрах.
Моргнув, я чуть не подавилась арахисом.
– Поль, я же тебе говорила, что не подписала страницу с пунктом про отношения. Я не собираюсь ходить на свидания во время сьемок, – я снова целую ее, но теперь жажду вонзить зубы и посмотреть, каков будет след на мягкой нежной коже ее бедер. Отстраняясь, я моргаю и смотрю в другую сторону, чтобы успокоиться.
– А разве это не обязательное условие?
– Они уже счастливы, что мы согласились на участие. Не думаю, что Мэтт или Джайлз будут настаивать, чтобы я оставалась одинокой. Наверное, про меня они расскажут со стороны бизнеса, а вот романтическая часть – это дело Дена и Кирилла.
– Ну еще бы, ты только посмотри на них.
Я рычу.
– Полина.
Она улыбается, облизывая губы.
– Ты хочешь сказать, что нам не придется прятаться?
Качая головой, я спрашиваю:
– Думаешь, это безумие? Я собираюсь возглавить список звезд реалити-шоу, когда мне исполнится сорок.
– Да перестань, это будет только на следующий год. И разве контракт не на два сезона?
