Эмоции это вообще не про него.
Но у меня есть козырь. Если весь мир считает тебя бесчестной сволочью, то пытаться быть честным смысла нет. Если даже Коллет принимала меня за предателя, который готов сговорится хоть с чертом, то что говорить про барона?
— Ваша милость, давайте прямо. Мы оба знаем, кто я, и как впервые здесь оказался…
— О, ты про тот маленький спектакль с твоими караванщиками и моей племянницей? Не поднимай брови, это ни к чему. Даже наивная Коллет не поверила в свое «похищение». Пожалуй, мне стоило внять словам бедняжки и казнить тебя, но стюард все сетовал, что такой человек может сослужить хорошую службу. Ленив, подлец, все стремится на других переложить...
Вот оно! Вот оно сука, вот откуда Коллет поняла про заговор, вот почему она мне не верила… С самого, блин, начала. Все это было игрой! Притворством. Черт, а я ведь верил, я ведь правда ее лю…
Плевать! Теперь это не имеет никакого значения.
Не добившись от меня видимых эмоций, барон переключился на сопротивляющегося Коллина. Он внимательно разглядывал блондина, будто пытаясь найти фамильное сходство. И раз барон удовлетворенно кивнул, то рыцарь все же был похож на своего отца.
— Дивный подарок ты мне преподносишь, но не поздно ли? Уж не рассчитываешь ли на что?
— Рассчитываю. Как говорится, не можешь победить, присоединись.
— Вот же высерок… — заверещала Серая. — Я ведь тебе жизнь спасала! Не раз! Не два, не…
— Убрать! — проклятия, в которых не стеснялись Коллин и аптекарь достали даже барона. — В ледник запереть!
Угадал. В поместье темницы нет. Ну и слава богу, авось, выживут.
Впрочем, «убрать» было не так-то просто. Гвардейцы может и крепкие, но и Коллина не пальцем делали. Только втроем и после небольшой потасовки они наконец смогли выволочь избитого рыцаря, оставляя на полу столовой несколько зубов и пятна крови.
Серина же даже не противилась, прекрасно зная, что нет никаких шансов.
— «Присоединись», выходит? — барон поднялся из-за стола и приблизился.
Он встал настолько близко, что его дыхание щекотало мне ноздри. Настолько близко, что я бы без труда смог бы вытащить припасенный клинок и всадить в него.
Но я знал, что все это просто проверка. Он ждал подлянки и намеренно провоцировал. Именно поэтому у меня не было никаких клинков.
Не дождавшись действий, он продолжил, все так же глядя прямо в глаза:
— Говоришь ты лаконично и доходчиво. Но неужто ты считаешь, что я настолько глуп?
Не считаю. И как раз поэтому говорю только правду.
— Послушайте, я просто не знал. Поманился за смазливой мордашкой вашей племянницы. Если бы мне сказали с самого начала, я бы… В общем, я хочу титул.
— Пф, и только-то? А звезду с неба?
— Титул и серебро, да.
— А с чего ты взял, что я настоль щедр?
Отличный вопрос. К счастью, у меня есть хороший ответ.
— С того, что вам нужен новый стюард. Старого я уже убил. В обмен на службу, когда все кончится, я хочу титул и кучу серебра. И да, я уверен что вы согласитесь, иначе бы никогда сюда не пришел. Иначе бы я пошел к «молочникам».
Барон долго, очень долго рассматривал меня. Он думал, оценивал. Смотрел он на меня полминуты или полчаса я не знаю, но каждая секунда под этим взглядом казалась мне вечностью.
— Разумно… — наконец отвернулся он. — Признаюсь, не знал, что в тебе это есть. Стюард мыслил, ты незатейливый пройдоха… Пф, занятно, как ему это аукнулось, не так ли? Плевать.
Он жестом велел оставшейся паре гвардейцев следовать за нами. Несмотря на разницу в силах между ним и мной, барон всегда осторожничал.
И все же он мне поверил… Наверное, я должен был порадоваться, возгордиться, похвалить себя за хитроумие, но мне было тошно. От себя и всех тех, кто видит во мне только подлость и обман даже не удосуживаясь заглянуть глубже и понять, я не для себя, блин, стараюсь!
Пройдя по коридорам вслед за Клебером, я второй раз в жизни вступил в его кабинет. Тесный, заставленный книжными шкафами, устланный коврами и зарешеченным окном. Барон очень опасался за свои тайны.
Все как и запомнил…
— Ты, на караул. — приказал он первому гвардейцу. — Услышишь хоть шорох, хоть как мыши ветра пускает, немедля докладывай. А ты, со мной. Дернется, зарубишь.
Когда в кабинете остались мы втроем, я, барон и его особо доверенный гвардеец, Клебер наконец позволил себе чуть расслабиться в кресле за столом. Подкрутив маховик на дорогой масляной лампе со змеевиком и отрегулировав свет, он стрельнул в меня:
— Признаю, я заинтригован тем рыцарем, он и впрямь похож на сынка регента… Член семьи Гилберте открывает множество перспектив. Так что же ты хочешь мне сказать?
Подойдя к столу, я взял в руки лампу, взбалтывая ее и оценивая количество масла. Половина… В углу, у окна стоит почти целая бутыль, да только до нее не добраться. Впрочем ладно, и этого должно хватить. Ни гвардеец, ни барон не чуяли во мне угрозы. Я маленький, изуродованный и слабый, а они большие и сильные. Что я мог им сделать? И все же я мог.
— Я сказать, что вы все ошибались.
Барон вздернул бровь. Впервые за вечер, я вел себя не так, как он ожидал. Блин, да я сам себе уже верил… Но если смог Больжедор, то чем я хуже?
Лампа со звоном впечаталась в пол, разбиваясь и расплескивая горящее масло по ковру. Гвардеец молниеносно извлек клинок из ножен, но чем он мог помочь? Между мной и ними быстро разрасталась стена огня.
Чуя, как тесная комната быстро заполняется дымом, я подскочил к единственной двери. В спину донесся рык барона:
— Обезумел?! Как ты мог только помыслить, что тебе удастся уйти после такого?!
— Кто сказал, что я ухожу…
Хватаясь за книжный шкаф, я изо всех сил потянул его на себя. В какой-то миг мне показалось, что силенок не хватит, но чем сильнее кренился шкаф, чем больше книг высыпалось на разгорающийся ковер, тем легче становилось.
Едва дверь распахнулась и в проем сунулся обеспокоенный шумом караульный, шкаф намертво заградил путь. И ему, и нам.
Барону стало не до воплей, позабыв про титул, он помогал гвардейцу хлестать плащом по пламени, кашляя от вездесущего дыма. Но все бестолку, слишком уж хорошее
