то издаёт очень крутой звук, в точности как полицейская тачка. Годная вещь. Не знаю, как Марку, но его отцу — точно зайдёт.
Иронично усмехаюсь при этой мысли.
Костик непременно хочет подарить сам.
— Я просто донесу, — останавливаю попытки сына взвалить на себя тяжёлую коробку.
Бок о бок заходим внутрь. В фойе сразу же встречаем Алёну Литвинову. На ней — праздничный колпак. В честь дня рождения, видимо.
— О, мальчики! — с энтузиазмом приветствует нас. — Захар, — подставляет щёку для поцелуя. — Наконец-то все в сборе!
Вручает нам по колпаку. Таращусь на неё, охреневший.
Серьёзно? Так и говорит мой взгляд.
Она утвердительно кивает.
— Это дресс-код, мальчики. Носят все, — указывает куда-то через стекло, отгораживающее фойе от игровой зоны.
Выглянув из-за её плеча, вижу Литвинова, с абсолютно унылым видом восседающего на диванчике для гостей. Он в таком же точно колпаке.
Бля…
Не удержавшись, хрюкаю. Он выглядит дико забавно. Только прокурорского кителя не хватает для полноты картины.
— Только попробуй… — угрожающе шипит Алёна мне в ухо.
Закусываю улыбку.
— Альбина приедет?
— Не знаю. Если успеет. У неё заседание в кассации.
А это аж за триста километров отсюда.
Да, ребята. Такие дела.
Пока моя жена работает, не поднимая головы, и ездит на серьёзные процессы… Я хожу с ребёнком на детские дни рождения. Ирония.
Прохожу внутрь. В колпаке, естественно. Ослушаться Алёну — смертельно опасно. Это ясно, как день, даже такому тугодуму, как я.
Подойдя к диванчику, где сидит Литвинов, медлю. Он зависает в телефоне, не видит меня.
Отношения у нас… с холодком. Мы — точно не лучшие друзья. Но наши жены дружат. Поэтому нам приходится общаться.
Сегодня у сына Литвинова, Марка день рождения, и Костик, соответственно, тоже приглашён.
— Салют! — оповещаю господина прокурора о своём присутствии. Приветствую, так сказать, своего напарника по несчастью.
Он нехотя отрывает взгляд от экрана.
— И тебе не хворать, — лениво. Словно я муха, присевшая на его погон.
Взглядом цепляет колпак на моей голове. Иронично приподнимает брови.
Плюхаюсь рядом с ним, махнув рукой. Мол, не спрашивай.
Пишу смс жене.
«Ты долго? Здесь дикая скука».
Сразу же приходит ответ.
«Два часа езды».
Отправляю ревущий смайлик.
«Потерпи». Смайлик с поднятыми к верху глазами.
Вздыхаю.
Через час, проверив ленты во всех возможных соцсетях, почистив почту и сверив график встреч на следующую неделю, откладываю телефон.
На ковре, чуть поодаль замечаю Костика. В его руках светящийся меч джедая. Он отчаянно машет им, пытаясь достать кого-то… Не вижу, кого. Горка перекрывает обзор.
Вытягиваю шею.
Это…
— Правее! — неожиданно раздаётся сбоку от меня. — Правее бей!
Ты охренел, Литвинов?
Костик и Марк, наконец показавшийся из-за горки, кое-как орудуя мечами, перемещаются в центр ковра.
Напряжённо наблюдаю за происходящим. У них тут настоящая битва!
Со стороны виднее. До меня быстро доходит, что Литвинов-младший пытается зажать моего сына в угол.
Тот не видит, что происходит за его спиной, и шаг за шагом перемещается назад, всё ближе к собственной «гибели».
Резво поднимаюсь на ноги.
— Кость. Давай ближе туда! — указываю на расположенные недалеко игровые автоматы. Там явно больше пространства для манёвра.
— Кость! — не выдерживаю. — Константин!
Запрещённый приём, я знаю. Но в любви и на войне все средства хороши.
Костик быстро соображает, что я хочу ему сказать. Мой сын!
Литвинов всё никак не успокаивается.
— Марк! Ниже бери. Ещё ниже!
Не выдерживаю. Развернувшись к нему, в сердцах выпаливаю:
— Не лезь. Сами разберутся!
В глазах Лёхи ловлю знакомую эмоцию. Он явно бесится.
— Тебя не спросил.
Тоже встаёт с дивана.
— Твой сын любит мухлевать. Прямо как ты.
Чего-о?
Моему возмущению нет предела. Подрываюсь с места. Подхожу к нему максимально близко.
Смотрим друг друг в глаза. Уровень агрессии в воздухе резко повышается.
— Ты… — цедит Литвинов сквозь зубы.
— Мальчики… вы чего? — голос Алёны.
Она стоит неподалёку и растерянно смотрит на нас.
— Вам может это, того… по мечу? Там ещё осталось.
Резко осознаю весь абсурд происходящего.
Судя по выражению лица Литвинова, он — тоже.
— Ну вы даёте… — зажав рот ладонью, Алёна начинает смеяться. — Как дети, честное слово!
Внезапно серьёзнеет. Говорит строго:
— А ну-ка, миритесь.
Пялимся на неё дружно. Она продолжает невозмутимо:
— Кроме шуток. У меня эта ваша холодная война — вот где уже, — выразительно подносит руку к шее, слегка сжимая пальцы над ключицами.
Сжав зубы, Литвинов смотрит на меня, играя желваками.
А я что? Я — не гордый!
Примирительно протягиваю ему ладонь.
— Ты это… извини за всё.
Молча её пожимает. Улавливаю лёгкий кивок.
И мне… как будто легчает. Словно груз, который я носил много лет, наконец-то выпал из моих рук.
* * *
Чуть позже этим же вечером
— Уснул? — спрашиваю у жены.
Аля выходит из спальни Костика. Кивает, прикладывая палец к губам. Затем показывает на террасу.
Пожимаю плечами. Мол, пошли.
В этот дом мы переехали почти три года назад. С рождением ребёнка в моей квартире резко стало как-то тесно. И теперь мы счастливые обладатели симпатичного двухэтажного домика с летней верандой в пригороде.
Включаю вечернее освещение. Выношу пледы из дома. В тёмное время суток уже довольно прохладно.
— Аль?
— Т-ссс. Нетерпеливый какой…
Моя жена появляется в дверях. В руках она держит поднос с закусками.
Помогаю ей расставить на столике бокалы. Бутылку красного сухого вина открываю принесенным ей же штопором.
— Мне чуть-чуть, — просит Альбина, утаскивая с тарелки квадратик сыра, проколотый шпажкой вместе с виноградиной.
— Хватит, хватит…
— Ты чего шепчешь? — удивляюсь. — Окна закрыты, он не услышит, — имею в виду Костика.
— Да, точно. Не переключилась ещё, — переходит на нормальный тон.
Устраивается у меня под боком. Слегка прикрываю её пледом.
— Как прошёл день рождения?
— Нормально, — буркаю угрюмо.
Она моментально улавливает изменившуюся тональность. Повернувшись ко мне лицом, обеспокоенно всматривается в мои глаза.
— Что случилось? Костик что-то натворил?
— Константин вёл себя нормально.
Альбина фыркает.
— Когда ты называешь его так, мне вспоминается усатый часовщик с проспекта Мира во Владике. Константин Иваныч. Весь город к нему ходит часы чинить.
— Ты издеваешься? Часовщик? Константин — это, как минимум, император!
Она хихикает:
— Чур, следующего называю я!
Мгновенно подбираюсь.
— Следующего!?
Мягко улыбается мне.
— Ну… я прекратила приём таблеток в этом месяце.
Аллилуйя! Ликую про себя, а вслух спрашиваю:
— Ты уверена?
У Альбины была очень непростая беременность с Костиком. Роды так вообще… я чуть не поседел, находясь с ней в предродовой. Поэтому мы решили повременить немного со вторым, пока она не будет готова вновь. Похоже, этот момент настал.
Она кивает.
— Уверена. Я хочу с тобой ещё
