милости не проявил. Мало того, дары не принимал. Охрану, а, по сути, стражу, не снимал, Строгоновы находились на домашнем аресте. Поэтому, когда последовало приглашение Максима Яковлевича в Грановитую палату, а Андрея Семеновича в царские палаты, Строгоновы были удивлены и не ждали ничего хорошего. Они и не догадывались, что дядя станет боярином «на удаленке», а племянник приглашен не на судилище, а на обед с императорской четой, то есть, мной и Ксенией.
Но главное, что перед приглашениями, Строгоновы согласились на все мои требования.
После моих слов, Боярская Дума зашумела. Максима Строгонова начали поздравлять. Он для присутствующих не конкурент, и до того редко приезжали представители этого рода в стольный град, и сейчас мало чего изменится. Получалось, что Строгонов становился боярином больше почетным, чем действующим. Да и многие, если не знали, то догадывались, что я ломал нынешних уральских хозяев, что их жизни были под реальной угрозой. Недавние казни показывали, что я не Борис Федорович, клятв никаких не давал, чтобы не казнить. Да еще и долго забывали убрать казненных, опасаясь моего гнева. Так что и Строгоновых уже мысленно похоронили. А тут, воно как.
— Ну, буде, бояре. Есть у нас о чем поговорить и без того, — я даже улыбнулся, что на заседаниях Боярской Думы было редкостью. — Война у нас близко. С ляхами станем воевать за то, что они начали в державе моей, принеся разорения и кровь. Много зла причинили, могилевского лжеца привели, меня обманули и принуждали, кабы им выгоду чинил.
Я посмотрел на присутствующих. Дума была в сильно урезанном составе. Не было ни Пожарского, который отправился в Смоленск, ни Скопина-Шуйского. Но не советоваться с теми, кого возвысил, также нельзя. И потому это важно, что иное мнение может усмотреть что-то такое, на что у меня не хватает обзора. Да и не нужно махрового самодержавия. Во-первых, для этого еще не пришло время Просвещённого Абсолютизма, во-вторых, я не вижу большой проблемы, если за ряд решений разделить ответственность с боярами. Некоторые составляющие демократии не столь плохи даже для этого времени. Вот в Речи Посполитой перебор, оттого они и загнутся, несмотря на то, что имеют и великолепный человеческий ресурс и образовательный, и военный.
— Прошли переговоры со шведами, — начал я вводить в курс дела бояр. — Семен Васильевич Головин отработал себе прощение, добившись у генерала Делагарди предварительного соглашения. Швеция снимает осаду с Корелы, Новгород на время принимает шведские войска, там же шведы будут и зимовать. Нарва готова принимать русских купцов и на год никаких препятствий в торгах не будет, как и пошлин. Далее посмотрим еще. В следующем году мы совместно выступим против Сигизмунда и снимем осаду со Смоленска.
— А Смоленск в осаде? — недоуменно спросил Степан Иванович Волынский, потом осмотрел рядом сидящих с ним бояр, получая одобрение за правильно заданный вопрос.
— Будет, — спокойно, не строя из себя Нострадамуса, отвечал я. — Сигизмунд отказался остановиться и сильно обозлился опосля того, как под Брянском разбили всех литовских гусар. Да, и то, как обошлись с панами, что поддерживали его, а после были унижены, Мнишек же и вовсе на колу почил, сие не пройдет мимо.
— Так отчего, государь-император, ты так поступил? Мы воевать с ляхами не можем, прежде нужно силы копить, — высказался Андрей Андреевич Телятевский.
Этот вопрос был наиболее провокационным, но ожидаемым. Можно немного с иного ракурса посмотреть на то, как я повел себя с Речью Посполитой, и осудить ошибочные действия. И это бояре еще не знают, что уже должна начаться операция против Вишневецких и вот-вот войска атамана Заруцкого пересекут границу и обрушатся на литовские Шклов и Быхов.
Я дразнил поляков, но делал это более, чем намерено. Я собирался не только ограбить некоторые регионы Литвы, но ударить в сердце земель Вишневецких и Ходкевичей, даже немного подставить Радзивилов, у которых с Яном Ходкевичем чуть ли не война… Хотя, почему «чуть ли», все об этом знают, даже в России. При встрече людей Ходкевичей и Радзивилов, между ними всегда ссора, и часто льется кровь.
Не может не реагировать Сигизмунд на наши действия, но именно сейчас мы можем позволить себе войну с Речью Посполитой. Быструю войну. Сейчас, когда удалось склонить Швецию к союзу, хотя это вопрос, кто кого еще склонял, мы обладаем великолепной шведской пехотой. Кроме того, мы сформировали три гусарских полка общей численностью в тысячу сто воинов. Отбирали из всех, кто мог и был умелым всадником. Частью эти части пополнялись из числа поместной конницы, были там и казаки. Лучшие из лучших. И сейчас они, тренируясь, чуть ли не загоняют своих коней, которых собирали отовсюду, где только находили, в том числе и по итогам битвы за Брянск. Понятно, что сравниться с профессиональной гусарией нашим новоиспеченным воинам будет в ближайшее время невозможно. Но лучше так, чем не иметь контраргумента вражеской коннице.
Был еще один аргумент в пользу того, что война нужна уже в следующем году. Дело в том, что шведы не отказываются от притязаний на северную Русь. Да, с Корелой у них не вышло, однако, Новгород все еще под контролем шведов. И Делагарди, насколько мне докладывали об итогах переговоров, настаивал на том, чтобы Новгород оставался базой шведских войск. Шведами были приведены многие аргументы, но за скобками оставалось то, что древнерусский город оставался условно шведским. Эту проблему решать придется и противостояние со шведами будет, но пока они нужны для войны с Речью Посполитой. И чем быстрее Сигизмунд уразумеет, что с Россией нужен прочный мир и даже союз против третьих стран, тем быстрее и шведы осознают, что Новгород был и всегда будет русским городом.
Так что к войне готовимся, и она, как бы кровожадно это не звучало, нужна в ближайшее время, чтобы сконцентрироваться на иных проблемах.
Вот это все, я и объяснял своим боярам, которым, это было видно, мои многоходовки не слишком нравятся.
— Карл шведский испужался, что мы войну начнем? Оттого пошел на сговор? — спросил Ефим Варфоломеевич Бутурлин.
— Шведы изначально так и хотели поступить, неправильно расценили наши дела, измыслили, что мы слабы стали настолько, что от нас и земли забрать можно. Потому головной воевода Скопин-Шуйский и пошел к Нарве, — продолжал я объяснять ситуацию.
— Испужался Карла шведская, что пойдем на сговор с Сигизмундом, и уже заодно с ним ударим. То ясно, токмо с Новгорода они не уходят. С Корелы
