силы уходили на сдерживание туманного нечто, ползущего из поместья, глянцевой черноты среди красного свечения.
Нужно добраться до холма, решил Конрад, невысокого холма, с кустарником на вершине. Там до них не дотянутся. Он не знал, откуда возникла эта мысль, и не хотел даже думать. Просто — добежать туда.
Он оказался прав. Чернота отстала, опадая на подступах. Толлер бессильно упал на землю. Ему казалось, что он дышит огнем, с такой болью давался каждый вздох, и он едва слышал что-то из-за бешеного стука сердца. Рука скользнула по боку и на мгновение задержалась на поясе, на кобуре. Пустой кобуре.
…Максвелл Брюне понял, что больше не сможет сопротивляться ползущим из поместья вязким щупальцам. Силы кончились, магия опустошила его, боль отдачи заполнила каждую клеточку тела. Он надеялся, что хоть кому-то удалось избежать смертельной хватки, хотя надежда была невелика. Нить опутала его лодыжку, поползла выше омерзительной змеей, и он еще сумел наскрести воли на последнее заклятье, чтобы сбросить эту мерзость.
Тьма клубилась перед ним, ширилась, росла, напитываясь ужасом и смертью, и не торопилась накрыть. Словно забавлялась игрой с последней своей жертвой. Маг скривил губы в презрительной усмешке и приставил к виску пистолет Конрада.
Глава 1
Аркадия, редакция газеты «День»
— …Вы меня поняли, Фрибес? — повторил Морис. Тот кивнул и, повинуясь движению бровей, поспешно вышел. Морис перечитал записку, которую принес фотограф, недобро усмехнулся, отложил её в сторону и развалился в кресле, закинув ноги на стол.
Главный редактор отличался пунктуальностью и появлялся в редакции всегда в одно и то же время. Его заместитель прибегал раньше на четверть часа и по-хозяйски занимал кабинет Большого Бена. Мориса не интересовали ни аккуратно разложенные на столе бумаги, ни содержимое несгораемого сейфа. Он наслаждался самой атмосферой кабинета большого начальника и воображал себе картины одна красочнее другой.
Под тихий перезвон напольных часов, отмеривших половину девятого утра, он нехотя снял ноги со стола, поправил сдвинутую папку и смахнул несколько песчинок.
Три минуты спустя в кабинете появился Большой Бен.
— Опять сидел на моем месте, — вместо приветствия буркнул он, пролетев мимо заместителя, который раскрыл было рот, чтобы пожелать шефу доброго утра, и продолжил без паузы: — Кофе. Порошок от головной боли. Какие новости?
Дождавшись, когда Большой Бен отставит в сторону пустую чашку, Морис положил перед ним докладную.
— Полюбуйтесь, — с тщательно скрываемым ехидством, сказал он. — Ваш любимчик вчера совершил кражу со взломом.
Фрибес не пожалел красок, расписывая, как сам явился на работу в семь утра, мечтая скорее приступить к исполнению служебных обязанностей. В переводе на вендорский это означало, что фотографу надо было напечатать несколько дополнительных снимков. Следующие два абзаца были посвящены описанию охватившего его при виде вскрытой двери смятения. С замиранием сердца он спустился в подвал и безутешно зарыдал, обнаружив пропажу самого ценного, самого родного, самого любимого фотоаппарата.
— Я велел ему пока помалкивать, — поспешно сказал Морис, когда Большой Бен дочитал. — А сторожа-раззяву хорошо бы жалования лишить. — С этими словами он передал главному записку, обнаруженную под дверью кабинета. — Утренняя почта, шеф.
Большой Бен пробежал глазами записку, потер указательным пальцем размашистую подпись «АБр…» и росчерк до самого края бумажки.
— Полицию вызвать? — спросил Морис.
— Обязательно, — кивнул главный. — У меня этот авантюрист доигрался! «Репортаж века»! «Премия имени Гирша»! Почитай, как красиво излагает.
— Я читал, — хмыкнул Морис. — Для хорошего материала все средства хороши, сами не раз говорили.
— Говорил, и еще повторю. — Большой Бен обрушил кулак на столешницу. — И первый пожму Бенару руку, когда придет время. Ну, чего стоишь? Работы мало?!
Морис отшатнулся от грозного рыка, но на ногах устоял.
— Работа есть всегда, — дипломатично сказал он. — С полицией неясно.
— Что неясного? Налицо злостное преступление — кража со взломом. Наворотил дел господин Бенар. Пусть отвечает. Думал, я его по головке поглажу?! У-тю-тю, малыш, — главный сделал козу, — воровать нехорошо, останешься без сладкого. Так что ли?!
Морис попятился.
— Стоять! — рявкнул главный. — В редакции чтобы ни гу-гу. Фрибеса отправь куда-нибудь в город, пообещай премию в конце месяца. За твердую гражданскую позицию.
— Да, шеф! Будет сделано, шеф! — Морис выпятил грудь и округлил глаза.
— Глянь расписание поездов до Майердола, — Большой Бен перевел дух и заговорил уже более спокойно. — Пусть Бенар едет за своей сенсацией. Талантливый парень, — он прищелкнул языком. — Пороли его только в детстве мало. Ну, ничего, я научу его…
— Чему, шеф? — подал голос Морис, когда главный вдруг замолчал на полуслове.
— Честь блюсти репортерскую, — хохотнул Большой Бен и махнул рукой, отпуская заместителя.
* * *
Село Красная горка
Тропинка петляла, то ныряя в васильковый овраг, то взбираясь на пригорок, поросший бурьяном. Пасторальную картину дополняли козы, привязанные на лужайке к колышку, невысокий забор справа от тропинки, на котором висело два щербатых горшка, и бесконечный сочно-зеленый луг, уходящий вдаль, к пронзительно синему горизонту. Шагов пятьдесят вдоль забора — и путешественники оказались на главной улице села Красная горка.
Одноэтажные выбеленные домики под двускатными крышами, расшитые занавески на окнах, белье сохнет прямо на заборах. На одном из крылечек умывается крупный серый кот. В ближайшей канаве копошатся четыре карапуза, два щенка и один очень довольный поросенок. Поодаль у колодца набирают воду прекрасные — как писал Александр Готье в романе «Поцелуй русалки» — селянки с украшенными яркими лентами косами и крупными бусами. Селянки стреляли глазами в сторону путешественников и от души смеялись.
Карел кивнул спутникам, увлекая за собой. У одного из заборов он остановился, сдвинул шляпу на затылок и позвал:
— Тетушка Ага-ата-а!
— Ларри, ты что ли? — послышалось в ответ. В доме звякнуло, грохнуло. На крыльцо вышла полная женщина с ведром воды и грязной тряпкой.
— Это я, тетушка Агата, — сказал младший Малло. — Бог в помощь.
— Карл! — женщина поставила ведро и всплеснула руками. — Опять ты! И чего тебе неймется?
— Вот, гостей тебе привез. Пустишь переночевать?
Тетушка Агата, вдова полкового врача (в селе её прозвали полковником, а мужа, когда тот был жив, звали, соответственно, подполковником), окинула всех оценивающим взглядом.
— Стало быть, барышню в дом, — сказала она, — а вам
