Он был арестован через несколько часов и откровенно признался в содеянном. Тем не менее у властей штата Калифорния ушло тринадцать лет на сложные и дорогостоящие судебные заседания, повторные слушания и предоставление всех доказательств необходимости вынесения Харрису законного смертного приговора.
В списке смертников Калифорнии еще почти 500 человек таких, как Харрис. В целом, штат тратит приблизительно 90 миллионов долларов в год на рассмотрение дел, заслуживающих смертного приговора. С 1967 года потрачен 1 миллиард долларов (более 600 миллионов фунтов стерлингов) на рассмотрение дел, карающихся смертной казнью, а в итоге приговорены всего два человека (один из них Харрис).
После этого мне кажется очевидным, что, помимо всего прочего, смертная казнь в Америке — это сумасшествие. Подумайте, что могла бы сделать Калифорния с миллиардом долларов, если бы его потратили, скажем, на образование.
Почти все согласны с тем, что подобный извилистый судебный процесс — безумие, однако проблема в том, что американцам нравится смертная казнь. Постоянные опросы общественного мнения показывают, что около трех четвертей опрошенных поддерживают смертную казнь. Более того, они хотят, чтобы такой приговор выносился — даже настаивают — за очень большое число различных преступлений. Грубо говоря, половина американцев, к примеру, ввели бы смертную казнь за продажу наркотиков детям. В Соединенных Штатах вас и сейчас могут приговорить к смертной казни более чем за 50 разных преступлений.
Даже не учитывая моральную сторону дела, по моему мнению, существует несколько практических соображений, после которых довольно трудно поддержать эту точку зрения. Во-первых, такие приговоры довольно противоречивы. Практически все приговоренные к смертной казни — мужчины, с 1962 года к смерти была приговорена всего одна женщина, хотя в Техасе в этом месяце смертного приговора ожидает еще одна; причем преимущественно эти люди — нищие чернокожие, а их жертвы — в основном белые. Приблизительно из 360 человек, получивших смертный приговор в Соединенных Штатах с 1977 года, 83 % были приговорены за убийство белых, при этом белые составляют не более половины всех жертв убийств. Преступник получит смертный приговор за убийство белого в 4 или 10 раз вероятнее, в зависимости от штата, чем за убийство черного — довольно явное доказательство слепоты правосудия, не находите?
Также существует поразительное географическое несоответствие. Тридцать девять американских штатов имеют право выносить смертный приговор, однако в прошлом году его выносили только в семнадцати — в большинстве своем на Юге. Если вы собираетесь убить кого-нибудь в штате, где действует смертная казнь, вам лучше поехать в Нью-Гэмпшир, где уже многие годы никого не казнили, чем в Техас или Флориду, где с людьми расправляются с энтузиазмом. В Техасе в прошлом году были казнены тридцать семь человек — столько же, сколько во всех остальных штатах вместе взятых.
В целом, в США под стражей содержится около трех тысяч человек, приговоренных к смерти. В 1997 году семьдесят четыре из них были казнены, это самая большая цифра за последние сорок лет. Тем не менее число приговоренных в четыре раза превышает количество «реальных» смертников. (Основной причиной смертности среди смертников является, на самом деле, естественное старение.) Чтобы сократить число ожидающих и справиться с новыми партиями заключенных, Америке надо казнить по одному человеку в день двадцать пять лет подряд. Из-за судебных порядков этого, видимо, никогда не будет.
Тогда вопрос: зачем так усердствовать? В среднем на рассмотрение всех деталей дела для вынесения смертного приговора уходит десять лет и пять месяцев. В результате, согласно данным Университета Дьюка, казнить заключенного на 2 миллиона долларов дороже, чем держать в пожизненном заключении.
Конечно, вы можете возразить, что приговоренные убийцы должны быть лишены права на бесконечные апелляции, основанные на всевозможных процедурных несуразностях. Конгресс, охотно приняв эту точку зрения, в 1995 году проголосовал за отмену 20 миллионов долларов федеральных средств, которые шли на финансирование процедуры аппеляций. Буквально тут же средняя продолжительность времени от вынесения приговора до казни сократилась на 11 месяцев.
Это была бы хорошая новость, будь вы уверены, что тот, кто приговорен к смерти, ее заслуживает, но на самом деле это не так. Взять хотя бы дело Денниса Уильямса из Чикаго, который провел семнадцать лет в ожидании казни за убийство, которого, как утверждал, он не совершал по той простой причине, что попросту не совершал. Он был спасен только благодаря профессору журналистики Чикагского университета, который предложил своим студентам рассмотреть его дело. Студенты обнаружили среди прочего, что полиция фальсифицировала улики, свидетельства были ложными и что другой человек был готов признаться в совершении этого преступления, если бы кто-нибудь его выслушал.
Как и большинство заключенных, приговоренных к смерти, Уильямса защищал назначенный судом адвокат. Штат Иллинойс платит государственным защитникам 40 долларов в час. Средняя ставка адвокатов, занимающихся частной практикой, составляет 150 долларов в час. Не нужно быть гением, чтобы подсчитать, что лучшие адвокаты не горят желанием работать на государство. Как правило, они получают всего 800 долларов на подготовку и представление защиты в суде в деле с возможным смертным приговором, поэтому даже самый преданный своему делу адвокат едва ли сможет вызвать в суд эксперта, провести независимое криминалистическое расследование или организовать что-либо еще, что могло бы доказать невиновность клиента.
Благодаря студентам, Уильямса освободили в сентябре прошлого года. Это не настолько редкий случай, как можно подумать. С 1977 года, когда в Иллинойсе снова была введена смертная казнь, штат казнил восемь человек, однако освободил тоже восьмерых. На общенациональном уровне за последние двадцать пять лет шестьдесят девять человек были приговорены к смертной казни, а потом признаны невиновными и освобождены. После урезания федерального бюджета на апелляции мало кто из них мог бы надеяться на столь счастливый конец.
Одно, когда невиновного убивает гражданин, и совсем другое — когда это делает государство. Однако, что удивительно, таково мнение меньшинства. По опросу, проведенному компанией «Гэллап» в 1995 году, 57 % жителей Америки предпочли бы сохранить смертную казнь, даже если бы из ста казненных один оказался невиновен.
Не думаю, что в Америке есть такие политики — и уж точно ни одного влиятельного, — которые стали бы отстаивать мнение меньшинства. Было время, когда политики пытались повлиять на общественное мнение. Сегодня они просто с ним соглашаются, что очень грустно, потому что общественное мнение часто можно оспорить.
В статье, вышедшей в «Нью-Йоркере» в 1992 году, Ричард А. Найгаард писал, что Западная Германия отменила смертную казнь в 1949 году даже несмотря на то, что 74 % населения были за ее сохранение. К 1980 году число тех, кто «за», сократилось до 26 %. Как замечает Найгаард, «для поколения, при котором этого не было, смертная казнь представляется варварским пережитком, подобно рабству или клеймению».
Вот бы и здесь стало так же.
Уже достаточно
Наконец-то я понял, что туг не так. Слишком много всего. Я имею в виду, что вокруг слишком много вещей, которые, возможно, хочется иметь или которые необходимы, за исключением времени, денег, водопроводчиков и людей, которые благодарят тебя, когда ты придерживаешь для них двери. (И кстати, мне бы хотелось занести в протокол, что идущий следом за мною человек, который проходит в двери, придержанные мною, и не говорит «спасибо», рискует получить этой же самой дверью по почкам.)
Америка, конечно же, — страна щедрого разнообразия, и долгое время после того, как мы сюда переехали, я был ослеплен и рад повсеместному богатству выбора. Помню, как зашел в первый раз в супермаркет и был искренне впечатлен, когда увидел не менее восемнадцати видов подгузников. Два или три — еще могу понять. Полдюжины, возможно, могли бы застраховать на все возможные случаи недержания. Но восемнадцать — боже мой! Это страна изобилия. Одни ароматизированные, другие с ребристой поверхностью для дополнительного комфорта, и все различаются уровнем защиты, от «ой, я, кажется, пустил каплю» до «уух! прорыв плотины!». На самом деле названия были, конечно же, другими, но смысл именно такой. Можно даже выбирать цвет.
Практически каждый второй вид продукции — замороженная пицца, корм для собак, мороженое, торты, чипсы — часто исчисляется буквально сотнями названий. Каждый новый вкус, такое ощущение, порождает все новые. Когда я был маленьким, пшеничная соломка была просто пшеничной соломкой. Теперь ее можно попробовать в сахарной глазури, в крошечных порциях, с кусочками настоящего, похожего на банан вещества и бог его знает с чем еще. Сильнее впечатлить меня нельзя ничем.
