class="p1">Он повел себя единственно верно с Разией, так и только так можно общаться с подобными женщинами из мусульманского общества, вставшими чуть над своим положением, уготованным им от рождения. Деловой тон, ни малейшего намека на шутку, которую она, скорее всего, и не поймет, и уж точно не оценит.
— Нам необходимо уточнить организационные вопросы. А главное, познакомить тебя с Джанант, — он начал было говорить на английском, но Разия снисходительно разрешила:
— Можешь говорить по-арабски. И давайте пройдем в комнату. Там есть вентилятор, а тут нечем дышать.
— Вам в дальнейшем придется взаимодействовать и без меня, — продолжил говорить Горюнов, перейдя на привычный арабский.
Он дождался, когда сядут женщины, и сел тоже. В почти пустой комнате, затененной жалюзи на двух окнах, стоял квадратный столик с матовым стеклом-столешницей на черных металлических изогнутых ножках, а вокруг него четыре кресла с металлической основой, обтянутой искусственным ротангом. И пепельница, тяжелая даже на вид, квадратная из черного стекла. Вентилятор в углу на тумбочке тихо шуршал, вращая лопасти, и гонял по комнате чуть пыльный воздух.
— Позволь закурить? — спросил Горюнов, доставая сигареты. В Пакистане хоть и курят очень многие, но в большинстве общественных мест курить запрещено. Необходимо соблюдать политес и спрашивать разрешения окружающих. Петр продемонстрировал уважение к Разие как к хозяйке (пусть и формальной).
Она кивнула и налила чай визитерам. Дерзко сверлила Горюнова глазами, что никогда не позволила бы себе в отношении любого местного мужчины. Ей понравился его хрипловатый низкий голос и то, как он курит, зажав сигарету в длинных смуглых пальцах.
— Вот Джанант, — снова назвал свою спутницу Петр. — Связываться она с тобой будет по тому же телефону, парольные фразы те же. До дальнейших указаний. Ты напрямую будешь передавать информацию в Центр или через своего напарника? Я не из любопытства уточняю. Меня волнует, как быстро сегодняшние сведения попадут в Центр и как быстро я смогу получить ответ? Дело в том, что завтра мы уедем в Лахор. На машине. Меня беспокоит, с кем будет связь там.
— Это всё сообщение? Я не знаю, что ответит ваш Центр, но в Лахор я могу приехать сама, если у тебя будет необходимость что-то передать.
— Тогда сообщи об этой возможности в Центр. Для меня она предпочтительнее. — Он не стал уточнять, что это не из-за симпатии к Разие, а чтобы меньше народа посвящать в его перемещения по Пакистану. — Но до отъезда Джанант должна встретиться с одним человеком, на которого ей указал Захид. — Горюнова возмущало, что он для передаваемых сообщений не использует шифровок, так как на этот счет ему не дал никаких указаний Александров. Все открытым текстом. Хотя для Разии ни о чем не говорят имена Захида и самой Джанант. Ну, видит она перед собой арабскую девушку, а кто она и зачем здесь…
— Его зовут Наваз.
— Как? — вдруг переспросила Разия. — Наваз? А фамилию ты его случайно не знаешь?
Горюнова подмывало сказать, что это не ее дело, но он увидел глядящие на него пристально каре-зеленые глаза, красивые и встревоженные, и решился:
— Фамилии его не знаю, а вот телефон, по которому Джанант с ним будет связываться… — он назвал номер, и Разия побледнела. — Ты с ним знакома?
— Он из Межведомственной разведки. Тот, кто вас к нему направил, — предатель! Вас тут же арестуют.
Джанант и Петр переглянулись. Да, Захид и правда предатель, только не их он предал. Пока что не их. Если он дал телефон местного разведчика или контрразведчика, это может говорить только об одном — неведомый пока еще Наваз куплен церэушниками и действует в их интересах. Или агент ИГИЛ? Но первое вероятнее и предпочтительнее.
— Откуда ты его знаешь? Как я понял, ты из полиции. Где вы пересекались?
— Я спровадила ему для работы одну женщину, кстати, русскую. Но я постаралась сделать это так, чтобы сохранить с ней контакт. Об этом просил Нур. Как я теперь понимаю, ваш Центр был в этом заинтересован.
— А девушку случайно не Хатимой звали? — Горюнов затаил дыхание, ожидая ответа. Разия коротко кивнула.
Петр молчал, пытаясь уложить в голове все звенья цепи. Его поиски Джанант начались с Хатимы, ее показаний, которые, как он уже понял, получила для Центра Разия, хотя она в то время еще не знала, для кого добывает информацию. В чем подвох? Горюнова насторожили все совпадения. Ситуация напоминала палиндром, когда трактовать поступки Разии можно и так и эдак.
Если она изначально работала на спецслужбы Пакистана или США, то понятно почему сбагрила Хатиму на попечение именно Навазу. И теперь водила за нос и Центр, и выведывала, кого прислали в Пакистан, с какими целями и, видите ли, даже готова ездить в Лахор, чтобы, якобы, облегчить Горюнову жизнь. С другой стороны — она не стала бы акцентировать внимание Петра на Навазе. Мало ли Навазов в Пакистане, зачем ей было наводить именно на того самого Наваза? Но самая неприятная мысль оказалась та, что Хатима изначально ничего ни про какую Джанант не рассказывала. А вся история про Джанант — вымысел от начала до конца. Александрова, а затем и Уварова с Горюновым вели по ложному следу. И вербовка Джанант — профанация.
«Нет, — Горюнов покосился на Джанант. Та спокойно пила чай и, кажется, не вникала в разговор Петра и Разии. — Это просто страшный сон разведчика, когда все твои хитросплетения окажутся сделанными по чужой воле. А в конце ждет страшный и фатальный провал».
Однако же был и Тарек, подтвердивший не только существование Джанант, но и предательство ее отца, продавшегося американцам. А Тареку Горюнов доверял в большой степени, если не сказать абсолютно. При мысли о Тареке от сердца отлегло.
— Ты знаешь французский? — вдруг спросила Джанант, обращаясь к Разие довольно надменным тоном, покоробившим Петра.
Разия покачала головой и зыркнула на Горюнова, не понимая, к чему такие вопросы. А Джанант заговорила со своим «стражем» по-французски:
— Что с тобой? Ты словно призрака увидел.
— Ты хочешь рассориться со связной еще до того, как началась серьезная работа? — спросил Горюнов сердито, но по-французски. — Говори по-арабски. И прекрати волком смотреть на Разию.
Джанант покраснела, а Разия удовлетворенно кивнула, догадавшись по интонации араба, что он осадил свою женщину.
— Я лично его не знаю, — сказала Разия. — Мне его рекомендовал Нур, мой шеф. Ваши в Центре в курсе. Я не так давно выходила на контакт с Хатимой. Теперь я смотрю на нее под несколько другим углом, — она подмигнула Петру по-мальчишески, и он улыбнулся. — Ты знаешь о Хатиме?
— Краем уха… И что сообщает Хатима?
— Она уже прошла курс обучения в их спецподразделении. И как она утверждает, им нужны русскоговорящие агентессы или агенты для работы с игиловцами «Вилаята Хорасан» выходцами из бывших советских республик. Они сейчас прибывают в Пакистан и в Афганистан окольными путями через
