class="empty-line"/>
Федор Достоевский, поселяя своего героя Макара Девушкина в такие меблированные комнаты, вдохновлялся собственным опытом. Именно здесь, в этом доходном доме коллежского советника Константина Пряничникова, 24-летний писатель жил, когда писал свой роман о маленьком человеке. Свой адрес он назвал в письмах так: «в Графском переулке, что близ Владимирской церкви, в доме Пряничникова»[190].
Владимирский проспект, 11 / Графский переулок, 10
Он жил на втором этаже в трехкомнатной квартире с младшим братом, 19-летним Андреем, а окнами его были те, что выходят на Графский переулок. Андрей вспоминал, что квартирка их, по контрасту с обиталищем Макара Девушкина, была «очень светленькой и веселенькой»[191] и состояла из трех комнат – спален братьев, общей приемной, а также передней и кухни. После отъезда брата соседом писателя по квартире сначала был медик Ризенкампф, несчастные и бедные пациенты которого снабдили Достоевского множеством типичных петербургских историй, определивших стиль писателя, а после квартиру в этом доме с ним делил 23-летний писатель Григорович, которому Достоевский именно здесь впервые читал этот отрывок из «Бедных людей», ставших первым появившимся в печати произведением молодого гения, сразу же признанного влиятельным критиком Виссарионом Белинским, а вместе с ним и всем литературным сообществом Петербурга, активно обсуждавшим и восхищавшимся созданным в этих стенах романом.
Список источников
1. Достоевский Ф. М. Бедные люди. Текст произведения. Источник: Ф. М. Достоевский. Собрание сочинений в 15 т. Л., «Наука», 1988. Т. 1.
2. Фридлендер Г. М. Примечания // Ф. М. Достоевский. Полное собрание сочинений в тридцати томах / под ред. Г. М. Фридлендера. – Ленинград: Наука, 1972.
3. Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. – Москва: Издательство Академии наук СССР, 1955.
4. Достоевский А. М. Воспоминания Андрея Михайловича Достоевского / Ред. и вступ. ст. А. А. Достоевского. Л.: Изд. писателей в Ленинграде, 1930.
5. Григорович Д. В. Из «Литературных воспоминаний» // Ф. М. Достоевский в воспоминаниях современников. Т. 1. С. 206.
6. Тихомиров Б. Н., Адреса Достоевского в Петербурге: критический анализ источников и экспертиза краеведческих публикаций // Электронный научный журнал «Неизвестный Достоевский», 2014.
7. Трутовский К. А. Воспоминания о Федоре Михайловиче Достоевском // Ф. М. Достоевский в воспоминаниях современников. Т. 1.
Доходный дом Мурузи (1876, Серебряков)
Литейный пр., 24 / Пестеля ул., 27 / Короленко ул., 14
«Нас было трое в этих наших полутора комнатах: отец, мать и я. <…>
Моя половина соединялась с их комнатой двумя большими, почти достигавшими потолка арками, которые я постоянно пытался заполнить разнообразными сочетаниями книжных полок и чемоданов, чтобы отделить себя от родителей, обрести некую степень уединения. <…> Испробовал всевозможные умопомрачительные приспособления и одно время даже помышлял о сооружении четырехметровой высоты аквариума с дверью посередине, которая соединяла бы мою половину с их комнатой. <…>…Решением оказалось приумножение книжных полок с моей стороны, прибавление и уплотнение складок драпировки – с родительской. Нечего и говорить, что им не нравились ни решение, ни подоплека самого вопроса. <…>
У нас имелись два платяных шкафа с зеркалами на дверцах в полную величину… По их сторонам и над ними я смастерил полки, оставив узкий проход, по которому родители могли протиснуться на мою половину и обратно. Отец недолюбливал сооружение в особенности потому, что в дальнем конце моей половины он сам отгородил темный угол, куда отправлялся проявлять и печатать фотографии и откуда поступала немалая часть наших средств к существованию.
В том конце моей половины была дверь. Когда отец не работал в темном закутке, я входил и выходил, пользуясь ею. „Чтобы не беспокоить вас“, – говорил я родителям, но в действительности с целью избежать их наблюдения и необходимости знакомить с ними моих гостей и наоборот. Для затемнения подоплеки этих визитов я держал электропроигрыватель, и родители постепенно прониклись ненавистью к И. С. Баху. <…>
Суммарный результат походил на баррикаду; за ней, однако, Гаврош чувствовал себя в безопасности, и некая Марина могла обнажить не только бюст»[192].
Литейный проспект, 24 / улица Лестеля, 27 / улица Короленко, 14
Здесь, в знаменитом доходном доме, выстроенном в конце XIX века для потомка знатного фанариотского рода, 70-летнего князя Александра Мурузи в мавританском стиле, в веке XX находились «полторы комнаты» семьи Бродского в коммунальной квартире.
Архитектурное чудо, смотреть на которое съезжались со всех концов столицы, здание, где долгие годы богемные вечера устраивала одна из самых известных и противоречивых литературных пар Серебряного века – Зинаида Гиппиус и Дмитрий Мережковский, где Николай Гумилев собирал литераторов на собрания Дома поэтов, теперь было поделено на разделенные фанерой клетушки из расчета 9 кв. метров на человека, или комната – на семью.
Семье Бродского, насколько это возможно, повезло – в шести комнатах коммуналки обитало всего 11 человек (в то время как в некоторых квартирах число жильцов могло доходить и до сотни), а среди в общем-то приятных соседей была всего одна доносчица – хирург районной поликлиники. Общие уборная и кухня были достаточно просторными, и не знавший другой жизни 15-летний Иосиф устраивал здесь, в собственноручно созданных «баррикадах» свою жизнь – учился, сменил 13 мест работы, писал стихи, влюблялся (через 12 лет, пробираться с черного хода «в полторы комнаты» будет художница Марианна Басманова, родившая от Иосифа сына.
Я обнял эти плечи и взглянул
на то, что оказалось за спиною,
и увидал, что выдвинутый стул
сливался с освещенною стеною.
Был в лампочке повышенный накал,
невыгодный для мебели истертой,
и потому диван в углу сверкал
коричневою кожей, словно желтой.
Стол пустовал. Поблескивал паркет.
Темнела печка. В раме запыленной
застыл пейзаж. И лишь один буфет
казался мне тогда одушевленным[193].
<…>
Позже отсюда 23-летним юношей будет отправлен в ссылку в Архангельскую область обвиненный в тунеядстве поэт, а еще через 8 лет лишен гражданства и вынужден эмигрировать в США.
Родители Бродского, до конца жизни прожившие в своих «полутора комнатах», несмотря на десятки прошений с обеих сторон, никогда больше не увидят единственного сына, которому не позволено будет даже приехать на похороны любимых им людей. Призраки прошлого останутся лишь в воспоминаниях поэта, мысленно возвращавшегося в свою молодость, проходные дворы Литейного проспекта и улицы Пестеля, громадный коммунальный дом Мурузи и свои полторы комнаты с балконом, выходящим на Спасо-Преображенский собор, на фоне которого каждый год в
