может ли она содержать дом сообразно с чином и летами. Книги у ней пробыли недели две… Наконец сказала, что согласна вступить с ним в супружество. <…> Она своим хозяйством… не токмо доходы нашла достаточными для их прожитка, но, поправив расстроенное состояние, присовокупила в течение 17 лет недвижимого имения… едва ли не половину, так что в 1812 году… было за ними около 2000 душ и два в Петербурге каменные знатные дома»[183].
Третьи этажи были надстроены уже после смерти Дарьи в середине XIX века, когда дом купила Римско-католическая коллегия и переоборудовала под свои канцелярии. А после революции, с 1920-х и до 1990-х, место коллегии заняли коммуналки. Залы, где когда-то аристократы, не понимая по-русски, зевали, слушая басни Крылова, поделили на десятки маленьких комнат, уничтожив хоры, колонны и другие мешавшие элементы внутренней отделки, ныне, к счастью, восстановленные.
Список источников
1. Белова Л. Н., Булдаков Г. Н. и др. Санкт-Петербург. Петроград. Ленинград: Энциклопедический справочник. – Москва, Научное издательство «Большая Российская Энциклопедия», 1992.
2. Беседа любителей российской словесности // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 86 т. (82 т. и 4 доп.). – СПб., 1890–1907.
3. Вигель Ф. Записки Филиппа Филипповича Вигеля // Мультимедийное издательство Стрельбицкого, 2018.
4. Державин Г. Р. Сочинения. Составление, биографический очерк и комментарии И. И. Подольской // Москва: Издательство «Правда», 1985.
5. Одинцова Л. А., Колотов М. Г. Дом Державина. История и реставрация // журнал «АРДИС» // № 3 (24) 2004 год.
Особняк Казалета (1866, Стуккей)
Английская наб., 6/ Галерная ул., 5
«Мой дом в Петербурге, по Английской набережной, с июля 1914, т. е. с начала войны, был занят солдатами. До войны главную часть дома занимало Суворинское театральное училище, но как вышло, что училище в один прекрасный день оттуда улетело, а на штучных итальянских паркетах, сделанных из розового дерева, перламутра и слоновой кости, очутилось 600 солдат, это знает только тот, кто это дело и состряпал. Я знала, что лазаретами были заняты не только частные дома, но даже и дворцы, а солдатами… этого я не слыхала.
Контракт с училищем был многолетний, на десять лет, и в момент этой перемены декорации оставалось еще 7 лет аренды.
Шли месяцы, писались просьбы… напрасные надежды – платы за занятое помещение я не получала.
Материальное положение мое становилось критическим. Жизнь с каждым днем становилась дороже, и я решила во что бы то ни стало продать этот дом. <…>
В каком ужасном виде нашла я свой дом! Все, что представляло в нем ценное – дорогие художественные украшения, резьба, паркеты, – мои даровые постояльцы немилосердно испортили и при устройстве нар в деревянные панели стен безжалостно вбили тысячи гвоздей. Мраморные подоконники были разбиты, бронзовые позолоченые дверные ручки вырваны, языки и головы скульптурных кариатид отломаны, паркеты облиты жиром и водою и так грязны, что их можно было бы принять за простой пол дурно содержащегося стойла. <…>
Английская набережная, 6 / Галерная улица, 5
Я часами сидела у телефона, вела переговоры, но все это ни к чему не привело. <…> Весною 1915 года я даже пожертвовала… 1400 рублей с тем, чтобы выселить солдат и снять нары. Деньги взяли, солдаты действительно выехали, но не ради моих хлопот, а просто настало время переезжать в лагеря, и я только на минуту была в иллюзии, что отделалась от непрошеных гостей.
Не тут-то было! Сейчас же после солдат в это помещение ввалился целый штаб генерала Ф. и занял… четыре квартиры!
Когда спустя 10 месяцев генерал Ф. выехал, домом тут же завладело какое-то справочное бюро с генералом К. во главе»[184].
От этого особняка так настойчиво пыталась избавиться 56-летняя меценатка, основательница художественных школ княгиня Мария Тенишева.
Мария не любила Петербург, как не любила и этот вычурный дом, перестроенный в середине XIX века по вкусу предыдущего владельца – англичанина Эдуарда Казалета, хозяина Калинкинского пивоваренного завода (просуществовавшего до 2000-х под именем «Степан Разин»). Казалет, поручая своему земляку, архитектору-англичанину Стуккею работу над этим зданием, стремился, как многие разбогатевшие купцы, отразить свое благосостояние во внешней отделке. Был выбран роскошный стиль необарокко, фасад украшен пилястрами и барельефами, а нарядные интерьеры (часть которых сохранилась и поныне) декорированы скульптурой, кариатидами, резными деревянными панелями, мрамором разных оттенков. Княгиня Тенишева, предпочитавшая жить в своем имении под Смоленском на лоне природы, осуждала желание новоявленных миллионеров похвалиться своими доходами, строя помпезные дворцы: «Теперь у них пошла мода на классику, и без колонн снаружи и внутри архитектор не смеет сунуться со своим проектом, иначе лишится выгодной работы. Без колонн теперь купечеству как-то не живется… <…>…Люди жили когда-то среди садов, в которые весной залетали даже соловьи и так трогательно пели, будто в деревне… Теперь же какой-нибудь нажившийся Тит Титыч решит тряхнуть мошной… Что ни дом, то стоит возмутительный урод, оскорбляющий глаз и чувство»[185].
Помимо самого города и этого особняка, Мария не любила и мужа, который подарил ей его незадолго до смерти 10 лет назад (до этого Тенишевы жили в особняке на той же улице).
Этому дому досталось лишь несколько лет внимания покровительницы искусств, устраивавшей здесь художественные вечера, где бывали Рерих, Репин, Бенуа. Известная меценатка и коллекционер, Тенишева регулярно проводила в этих стенах «Мюссаровские понедельники» – собрания благотворительного общества любителей искусства, на которых гости оставляли крупные суммы денег для передачи в фонд помощи семьям художников. Хозяйка развлекала собравшихся концертами знаменитых артистов оперы и балета, лотереями, ужином и сеансами совместного рисования.
Однако настоящим центром культурной жизни для Марии всегда было ее имение Талашкино, где она создала собственный художественно-образовательный центр, открыла музей, ремесленное училище, мастерские, построила церковь, мозаику в которой делал Рерих. Своих друзей, художников и музыкантов, среди которых были Репин, Врубель, Нестеров, Стравинский и другие, она приглашала работать и отдыхать именно туда, а этот особняк сдала в аренду театральному училищу. Живя вдали от Петербурга, княгиня не уследила, как неожиданно его реквизировали под нужды армии в Первую мировую войну.
Продать огромный дом в смутное время ей, конечно, не удалось, и солдаты на итальянском паркете сменились после революции работниками проектировочного института. Мария, потеряв свои дома, школы, музеи, эмигрировала в Париж. Спустя 75 лет, в 1990-е, фактически уже в другой стране, дважды успевшей за это время сменить форму государственного устройства, на бывший особняк княгини Тенишевой нашелся-таки покупатель. Здание купил Роман Абрамович, а в 2000-е продал его компании «Газпром».
Список источников
1. Гвичия Г. М. Первый
