вдавила конец шпильки в его шею.
— Ты просто не мог видеть меня чертовски счастливой с Кейном, не так ли? Ты не мог смириться с тем, что ты проиграл, что я полюбила его, а не тебя.
— То, что ты чувствовала к Кейну, не было любовью, принцесса. — Ореховые глаза Доминика смотрели на нее без страха.
— И ты полагаешь, что я чувствовала это к тебе? — Она злобно усмехнулась. После их танца Марии приснился один чертов сон о мужчине, стоящем перед ней, и ее больше интересовало, действительно ли у Доминика были ямочки, когда он улыбался, чем все остальное, что произошло в этом сне. — Я никогда ничего не чувствовала к тебе, Доминик Лучано, и никогда, бл*дь, не почувствую. Вдавливая острый каблук в его загорелую кожу, она продолжала: — Я даже не буду испытывать к тебе ненависти, когда убью тебя. Ты даже не заслуживаешь этого после того, что ты сделал.
— Я заслуживаю смерти, — искренне сказал ей Дом, вдавливая свою шею в ее пятку. — Но не за это.
Она подняла глаза на единственную каплю крови, стекающую по его шее, и приняла решение.
— Я не собираюсь убивать тебя. Я хочу, чтобы ты страдал от мысли, что я скорее полюблю мертвеца и останусь одна до конца своих дней, чем когда-либо полюблю тебя. — Отпустив каблук с его шеи, она подняла ресницы, чтобы ее глаза снова встретились с его глазами. — А теперь убирайся отсюда и из моей жизни, потому что, клянусь Богом, Доминик, если я увижу тебя снова, я возьму то, что ты любишь больше всего, и убью его... так же, как ты убил меня.
Если Доминик и весь остальной мир думали, что она была холодной до этого... они еще ничего не видели.
Бросив последний взгляд, Доминик уже не смотрел на нее прежним взглядом. Как будто он внезапно лишился всех эмоций по отношению к ней.
— Прощай, Мария.
Наблюдая за тем, как босс Лучано уходит, часть ее души не верила этим словам, когда он говорил их раньше. В этот раз... она знала, что он, черт возьми, имел их в виду.
* * *
Мария смотрела на сверкающий город внизу. Как и ее старший брат, Лука, она наслаждалась видом, часто посещая его офис в отеле "Казино", когда его не было рядом, чтобы побыть одной.
В отличие от их отца, который в детстве терпеть не мог, когда она пробиралась в его кабинет, Лука никогда не говорил, что это его беспокоит, хотя он знал, что она делает это без разрешения. Став старше, она перестала пробираться в кабинет отца и оказалась в кабинете брата.
Как ни странно, она чувствовала себя здесь желанной гостьей, и не только благодаря Луке, но и самой комнате. Четыре стены и вещи, которые в них находились, обладали каким-то присутствием. Все это приносило ей умиротворение, которого она не чувствовала больше нигде.
Дверь кабинета, открывшаяся за ее спиной, напомнила ей, что она может взять эту комнату только на те короткие моменты, когда она ей нужна, что она никогда не будет принадлежать ей, а всегда будет принадлежать владельцу, который сейчас спокойно стоял рядом с ней.
Оторвав взгляд от вида, она посмотрела на брата, наблюдая, как он смотрит в ночь.
— Ты работаешь с ним, не так ли? — Мария могла бы задать этот вопрос, но она сделала это только для того, чтобы заставить его произнести эти слова вслух. Она уже знала, что это так, хотя он никогда не говорил ей об этом.
Это было на него не похоже. Да, у Луки были от нее секреты, но он также делился с ней ими, когда ему нужно было подумать вслух или послушаться. Эту конкретную информацию, думала она, он бы ей рассказал. Дела мужчин не были ее делом, благодаря тому, что она родилась женщиной, но Лука всегда давал ей маленький кусочек мечты, делая ее частью этого. Однако в последнее время он смотрел на нее не иначе, чем ее отец.
Лука даже не взглянул в сторону города, когда он ответил: — Да.
— И ты собираешься продолжать работать с Домиником, не так ли? — спросила она, снова уже зная ответ.
— Да.
— Он убил Кейна! — выпалила Мария, желая, чтобы он посмотрел на нее. — Он убил человека, которого я люблю, а тебе наплевать...
— Нет, не убил, — прорезался сквозь ее крик контролируемый голос Луки. Повернувшись, он пристально посмотрел на нее своими сине-зелеными глазами.
Следующие два слова из его уст навсегда изменят ее жизнь...
— Я сделал это.
Мария думала, что ее колени поднимутся от шока, наблюдая за тем, как огни города пляшут на его лице. Ни одна мысль не пришла ей в голову, только взмах руки, чтобы резко ударить его по лицу.
От сильной пощечины, полученной от сестры, Лука повернулся лицом к городу.
— Как ты мог? — потребовала она, наблюдая, как его щека покраснела, а царапина от ее ногтя с маникюром начала наливаться кровью.
Подняв палец к щеке, он коснулся пореза и смахнул каплю красной жидкости. Он уставился на испачканный кончик пальца, а затем просто стер кровь двумя пальцами.
— Я сделал это для твоего же блага.
На этот раз, когда она попыталась дать ему пощечину, он поймал ее руку.
Лука крепко сжал ее руку в своей.
— Я позволил тебе одну, Мария. — Слегка сжав ее плоть, он пояснил. — И это был единственная, которую ты когда-либо получишь.
Она не могла поверить, что когда-то уважала Луку, и, как и Доминик, у нее была одна мысль. Он ничем не отличается от их отца.
Мария вырвала свою руку из его хватки.
— Ты не имел никакого гребаного права решать, что для меня хорошо. Я любила его...
— То, что у тебя было с ним, не было любовью, Мария, —цинично плюнул ей в лицо Лука. — Это было увлечение первым мужчиной, на которого ты, блядь, положила глаз и который никогда не мог быть под контролем нашего отца или меня.
— И что ты почувствовал, — иронично усмехнулась она, — когда школьный учитель не склонился перед тобой в страхе? — Ей пришлось отвести взгляд от брата, которому она когда-то доверяла. — Неудивительно, что ты убил его.
