Ему вообще было не привыкать к гордому одиночеству, даже в компании своих учеников он всегда ощущал себя одиноким как перст.
Прекрасный заклинатель сошел с трапа и тут же очутился на оживленном рынке. Рассеянно осматривая изящные броши, причудливые заколки, плетеные украшения и пояса, Лиэ Ю думал о маленькой девочке и о том, как хладнокровно отказал Ларт, даже не выслушав до конца. Это очень злило. Разве Лиэ Ю ошибся? Разве Ларту сложно вылечить кого бы то ни было? Разве на это ушло бы больше нескольких минут?
Не честно. Если бы Лиэ Ю обладал такими способностями, он бы с радостью помогал каждому встречному. Он бы, наконец, нашел смысл своей жизни и радовался, что делает важное и нужное дело! Отчего же Ларт, обладая такими силами, столь пренебрежительно относится к чужим жизням⁈
Задумавшись, Лиэ Ю не заметил, как прошел весь рынок и вышел на дорогу, ведущую прочь из деревни. Где-то здесь должен был быть поворот к источнику, но глава секты краем уха слышал, что туда намеревались пойти Ларт с Ци Ян, а видеть заклинателя с волосами цвета пшеницы сейчас не хотелось. Лиэ Ю и не заметил, что ведет себя как обиженная девица.
Ветер зашумел среди ветвей, стремительно набросился на Лиэ Ю и растрепал волосы. Яростный порыв сорвал с дерева несколько листочков, и они, крутясь в хороводе, пролетели над дорогой и врезались в одежду заклинателя. Лиэ Ю нагнулся и поднял листочек гинкго. Покрутив его в пальцах, подумал, что, если Ларт не желает проявлять благородства, то и ему не обязательно придерживаться правил хорошего тона. Есть еще один способ помочь девочке.
Наслаждаться туристическими достопримечательностями Ларту выдалось в компании малышки Ци Ян и новеллиста Ду Фана. Тигр-без-полосок, под черным плащом изнывающий от жары, сказал, что лучше скроется от зноя в своей каюте.
— Как я слышал, этот источник лечит любую хворь. Если пить воду из него в течение месяца, можно вознестись в стан небожителей, — поделился познаниями новеллист Ду, идущий справа от Ларта и обмахивающийся веером, купленным на пройденном только что рынке.
В другой руке господин Ду держал пустой кувшин из тыквы-горлянки, который ему продали для «священной воды». Ларт покосился на него, с трудом удерживаясь от саркастичного замечания по поводу причин «вознесения».
Впереди них шел распорядитель Су Циан, разговорившийся с тем седовласым мужчиной, на которого Ларт уже обращал внимание этим утром. Со стороны рынка приближалась чета Лю, в руках Лю Янь крутила изысканный веер с цаплями, а Лю Жэнь лучился довольной улыбкой. За ними шла служанка, увешанная пустыми кувшинами.
— Мастер, наверное, нам тоже следовало взять кувшин, — заразившись всеобщим ажиотажем, посетовала Ци Ян.
— Попьешь священной водички, умоешься — и будет тебе пятьсот лет счастья, — отозвался тот. — А то еще гляди вознесешься, что я буду без тебя делать?
Ци Ян нахмурилась. Ее опыт подсказывал, что где-то в словах мастера определенно кроется подвох.
К упомянутому источнику вела выложенная сухим бамбуком тропинка. У начала тропы стоял стесанный сверху полукругом камень с выгравированной надписью: «Наш странный сосед Хан Лай, улыбайся вместе с полумесяцем и живи хорошей жизнью, где бы ты ни был». Ларт остановился прочитать надпись, и остальные застыли вместе с ним.
— Странное послание, — прокомментировал новеллист Ду. — Нехарактерное для тех времен. Камень, очевидно, старый, но не могильный. Почему его вообще поставили перед дорогой к роднику? Или это случайность…
Ларт двинулся дальше, и никто ему не ответил.
Прямо из-под каменной плиты медленно, капля за каплей, лилась вода, обращаясь тонким ручейком, спускающимся с холма. К скале клонился бамбук, в его ветвях гулял ветер. Когда к источнику подошли Ларт, Ци Ян и Ду Фан, там уже стоял седовласый господин, не решаясь сойти с выложенной тропы на размягченную водой землю, а распорядитель Су подошел к скале по осклизлому черному грунту и склонился над водой, подставив кувшин.
— О боги, — выдохнул новеллист Ду, подойдя ближе к источнику и заглянув за плечо Су Циана, — этак мы и за час не управимся!
— К чему спешка, — произнес седовласый господин. — Место это священно и таит в себе божественную благодать, — он взмахнул длинным рукавом, окидывая рукой скалу и прилегающую к ней бамбуковую рощу. — Нам всем стоит оставить суету и погрузиться в созерцание. Просветленные говорят: созерцание — произведение добра.
— Простите, господин, а вы?.. Не имел чести быть представленным, — тут же поинтересовался любопытный Ду Фан.
— Мое имя У Цю, я бывший монах, путешествующий по миру рек и озер, — поклонился тот.
— Позвольте и мне назваться. Я — Ду Фан, книготорговец и новеллист. А это — господин Ларт — странствующий заклинатель, и его ученица.
Ларт и У Цю слегка поклонились друг другу.
— Отчего же «бывший»? — полюбопытствовал Ларт.
— Человеческие чувства изменчивы, мне не хватает силы духа, чтобы называться монахом. Но когда-то я был им, — затвердевшим тоном ответил У Цю.
— О, господин У, я уверен, господин Ларт не желал оскорбить вас. Не принимайте близко к сердцу, — вмешался Ду Фан.
У Цю слегка поклонился, принимая его слова. Ларт с интересом посмотрел на сложенные в молитвенном жесте пальцы У Цю и отвернулся.
Су Циан, наконец, распрямился и потряс кувшин, прислушавшись к плеску воды внутри.
— Кажется, налилась лишь половина, — с недовольством констатировал он.
— Не важно, не важно, — отозвался У Цю, забирая у него кувшин. — Спасибо, господин Су.
— Не стоит благодарности, мне было совсем не сложно, — заявил тот, взобравшись обратно на тропу. — Кажется, мы еще не были представлены, — добавил он, обернувшись к Ду Фану и Ларту с Ци Ян. — Меня зовут Су Циан, я торговец шелком.
Они поклонились друг другу.
— Ох, дорогой! Тут уже настоящая очередь! — воскликнул женский голос.
Все обернулись и увидели, что с другой стороны к источнику подошла чета Лю со служанкой.
— Ох, я не смогу столько ждать. Ветер слишком сильный, а тропинка такая узкая… Сделай что-нибудь! — слегка подтолкнула Лю Янь своего мужа.
Тот нервно взглянул на нее, но не стал перечить.
— Кхм, господа, не пропустите ли нас вперед? Моя жена в положении, ей вредно долго оставаться на ногах.
Ду Фан красноречиво сосчитал все кувшины, коими была обвешана их служанка, указывая в каждый пальцем.
— Думаю, госпоже Лю вовсе необязательно
