и финансирования дел организации, судьи не зверствовали. Малфой, Нотт, Крэбб, Гойл и остальные отделались испугом и штрафами. За Снейпа лично вступился директор, так что зельевару даже штрафа не выписали.
— Так или иначе, Снейп ведет себя очень подозрительно. И он на самом деле злой человек, — вздернув нос, сказала Гермиона.
Гарри мысленно фыркнул, услышав это. Он многое мог бы сказать о по-настоящему злых людях.
— Гермиона, ты же читала «Властелин колец», — сказал Поттер девочке, — помнишь, когда Фродо первый раз сталкивается со Странником, то тот ему кажется опасным…
Гермиона недовольно перебила мальчика:
— Зачем мне читать что-то подобное?
Гарри сбился и удивленно замолчал.
— Что?
— О чем ты? — спросил рейвенкловец. — «Подобное»? Что ты имеешь в виду?
— Это ведь выдуманная история, не более того. Маггловская выдуманная история. Я лучше почитаю учебник! — убежденно ответила девочка.
Гарри чуть обиделся за любимого автора, вздохнул и попробовал снова:
— Ну… возможно, твои родители по телевизору смотрят фильмы или сериалы? Что-то детективное? Знаешь, в сериалах следователи часто разыгрывают схему «Хороший полицейский, плохой полицейский»…
— Моим родителям есть, чем заняться, — бросила девочка презрительно.
— К чему ты все это говоришь? — влез в разговор Симус.
— Ладно, — недовольно ответил Поттер. — Я просто хотел на примере показать, что если кто-то похож на злого волшебника, говорит как злой волшебник, одевается как злой волшебник и даже смотрит как злой волшебник, то это совсем не обязательно злой волшебник. Серийный убийца и маньяк может казаться приятнейшим человеком, выращивающим цветочки и угощающим всех соседей пирожными, а хмурый и неприятный в общении человек окажется просто замкнутым, но безобидным гражданином. — Гарри вздохнул, видя недовольство на лицах ребят. — Не нужно приписывать профессору того, чего нет. Да, он строгий. И ему бы преподавать нескольким ученикам, желающим стать зельеварами, а не школьникам. Но он не плохой человек.
Симус недовольно что-то прошипел, а потом брякнул:
— Слизеринский подпевала!
— Ты у змея в любимчиках ходишь, — подхватил Уизли. — Конечно, ты будешь его защищать. А он просто затаился и ждет, когда можно будет воспользоваться случаем!
— Десять лет? — с презрительной усмешкой уточнил Гарри. Слова Финнигана его задели. — Долго же он выжидает.
— Но, Гарри, ты не наблюдал за профессором, как мы, — как можно миролюбивее произнесла Гермиона. — Как ты объяснишь то, что профессор Снейп постоянно крутится рядом с коридором?
— Ну… — состроил задумчивый вид Поттер, а потом издевательски усмехнулся. — Он следит, чтобы таких умников, как вы, не сожрал цербер? По первокурснику на голову. И обрывков мантий не останется!
Грейнджер вздрогнула, но решительно продолжила:
— Но, Гарри, ребята правы. Профессор — самый подозрительный человек в школе.
«Самый подозрительный человек здесь — Дамблдор. Он одевается как Санта и всех угощает конфетками. Прям как добренький дяденька из фургона…» — мысленно ответил ей рейвенкловец, а вслух сказал:
— Гермиона, профессор был оправдан много лет назад. И как бы подозрительно он ни выглядел, он все еще работает в Хогвартсе. Если бы к нему были какие-то вопросы, то, уверен, уж за десять лет родители студентов смогли бы добиться его увольнения. Вот… Рон, у тебя ведь два брата уже окончили школу. Трое учатся…
— И что? — насупился Уизли.
— Если бы твои родители опасались за вас, вряд ли бы одного за другим отправляли в Хогвартс сыновей.
— Да много кого оправдали! — возмутился рыжий гриф. — И что с того? Тот же Каркаров стал аж директором Дурмстранга! Это не делает его хорошим парнем.
— Ты не путай директора с зельеваром, — ответил ему Поттер.
— Ты о чем? — спросила Гермиона.
Гарри обвел всех троих взглядом, увидел полное непонимание и удивленно вздернул брови.
— Вы чего? — спросил он. — Не понимаете?
— Что не понимаем? — уточнил Симус.
— Назначение директором и назначение школьным зельеваром не одно и то же. В Хогвартсе нет отдельной должности изготовителя лекарств для Больничного крыла. Мадам Помфри сама варит только некоторые, все остальное поставляет профессор Снейп, — сказал Гарри. — И он варит настолько хорошие лечебные зелья, что даже целители из Мунго хотели бы с ним сотрудничать.
— И что такого? — непонимающе дернул плечом Рональд. — Ну мешает Снейп всякую бурду лучше других, ну и что?
Гарри пристально посмотрел на Грейнджер, но и она выглядела озадаченной.
— Помните первое занятие и приветственную речь учителя? — задал вороненок наводящий вопрос. — «Глупое махание волшебной палочкой…» Думаете, это просто слова? Нет. Зельеварение не просто сложная наука, хотя казалось бы, нужно просто смешать определенные компоненты в определенной последовательности! Но ни обычный человек, ни сквиб не смогут сварить даже самое простое зелье. А все потому, что одним из компонентов, входящим в любое зелье, но не озвучиваемым на уроках, является магическая сила. При варке мы все вкладываем в зелье крошечную частичку своей энергии, без которой все волшебные процессы превращения просто не произойдут. Невилл вечно волнуется и не только может сыпануть что-то не то в котел, но и банально влить много энергии. У тебя, Симус, сила течет неравномерно и при колдовстве волшебной палочкой, так что неудивительно, что и с зельями сложно. Но сложные целебные зелья требуют гораздо больше, чем просто капля магии. Много-много веков назад волшебники уже подметили одну закономерность, которую выразили в пословице: целитель может сварить и яд, а отравитель за что ни возьмется, а все равно яд выйдет. Раньше не было специализации в зельеварении, все зельевары делились на тех, кто варит безвредное и лечебное, и тех, кто специализируется только на ядах.
— И что все это значит? — нахмурился Уизли.
— В прежние времена целители сами готовили лекарства. И никто не сомневался в нейтральности человека, из чьих рук получил фиал с зельем. Но потом учредили Гильдию, появились мастера зельеварения, которые не лечат, а только готовят лекарства. Но до сих пор считается, что только маг, руки которого не обагрены кровью убитых им людей, способен варить сложные целебные зелья. И те на самом деле помогут, — ответил Гарри. — Будто сама магия волшебника меняется, если он не спасает, а отнимает жизнь, душа раскалывается, а лекарства — суть добро и свет.
— И это правда? — уточнила Грейнджер.
Гарри лишь философски пожал плечами и, чуть наклонившись вперед, прошептал:
—
