вот так, спустя столько лет и где? В Амальфи! Теперь я могу дать тебе такую жизнь, о которой ты всегда мечтала!
– Разве ты знаешь, о чем я всегда мечтала? Ты помнишь меня совсем другой. Той девчонки, которая мечтала о защите докторской и своем психологическом центре, больше нет. Теперь я другая. Разве ты не замечаешь этого? И мне сейчас хочется совсем другого.
– Чего, например? Работать няней и обслуживать богатенького, избалованного актёришку?
Я отпрянула от Умберто, как будто он дал мне пощечину.
– Почему ты так говоришь? Ты совсем не знаешь Алекса, не знаешь его семью и этих детей. Работая у них, я сейчас ощущаю себя, как никогда, нужной. Возможно, ты ошибался во мне, идеализировал меня и, возможно, именно обслуживать других, как ты выразился, моё предназначение. И твое общение со мной сейчас, словно я старый гвоздь, а ты кувалда, ни к чему не приведет и мое мнение не изменит.
С этими словами я встала из-за стола и отошла к бортику, глядя на плескавшиеся о борт яхты волны. Я злилась и обижалась на него, одновременно понимая, что, наверное, в чём-то он прав. Ведь единственное, о чём я думаю постоянно, это Алекс. И все мои мечты связаны теперь с ним. Что так же глупо, как сейчас обижаться на правду, пусть даже сказанную в такой грубой форме.
– Прости меня, василёк, – проговорил Берти, обнимая меня сзади и целуя в плечо. – Я не хотел тебя обижать. С момента, как я увидел тебя сегодня под одной крышей с Алексом, ревность сжигает меня изнутри. Я всегда недолюбливал твоих ухажеров. А в случае с Кавальери – я проигрываю по всем фронтам. Особенно после того, как увидел, как ты смотришь на него.
– Неужели всё так очевидно? – тихо спросила я, боясь, что мои чувства к Алексу становятся заметны окружающим. Ведь я знаю его всего пару дней, но как бы я ни пыталась себя тормозить, ничего не выходит. Оказалось, чем больше я его узнавала, тем сложнее было противиться возрастающей симпатии.
– Я слишком хорошо тебя знаю. И знаю, как ты смотришь на мужчину, когда влюблена. Потому что на меня ты так никогда не смотрела.
Это прозвучало так искренне и так печально, что, поддавшись чувству, я развернулась к Умберто и поцеловала его, мягко прижавшись своими губами к его, а потом крепко обняла. Жизнь порой бывает до ужаса несправедлива, и, наверное, только Бог знает, почему нас любят те, кого мы не любим.
– Не отказывай мне сразу, – проговорил Берти, выпуская меня из объятий и заправляя мне за ухо трепавшуюся на ветру прядь волос. – Завтра я возвращаюсь в Рим. И буду ждать тебя там, сколько бы ни понадобилось. Ты можешь приехать ко мне в любое время.
И, словно бы в подтверждение его слов, над нашими головами прогремел салют. Еще один сюрприз, заготовленный мне Умберто. Я смотрела на яркие красочные вспышки в небе и думала о том, что моя жизнь с этого дня запуталась еще сильнее. Любой здравомыслящий человек сказал бы мне, что я дура, раз отпускаю от себя такого мужчину. Но с минувшей пятницы журавль в небе стал мне дороже даже самой близкой синицы в руке.
ИЮЛЬ
Глава 15
День 37
– Алекс скоро выйдет на пенсию, – хохотала Ким, крутя рулетку.
Мы сидели вчетвером в гостиной и играли в игру под названием «Жизнь». Каждый из игроков должен был до выхода на пенсию купить дом, создать семью и накопить сбережения. Алексу, выбравшему себе профессию «Кинозвезда», не очень везло с гонорарами, а бегунок на возрастной шкале приближался к пятидесяти годам. Что нас всех немало веселило.
– Надо было идти в политику, как Эми, – проговорил Алекс, смеясь.
– Ничего не вышло бы, я не потерплю конкуренции, синьор Кавальери, – отозвалась я, бросив на него взгляд, и начала крутить рулетку.
– Так нечестно! У вас у всех есть личный самолет и апартаменты, а я с собакой где-то на северном полюсе, – Алекс скорчил недовольную рожицу, чем вызвал среди нас новый приступ смеха.
Последние две недели мы часто проводили время вместе. Играли в настольные игры, по вечерам смотрели фильмы, рисовали или дурачились на заднем дворе. Ким с каждым днём все меньше мне дерзила и всё больше прислушивалась к моим просьбам или советам. Алекс постоянно помогал мне по дому и вообще всячески уделял внимание. Иногда спрашивал об Умберто и интересовался, не решила ли я переехать к «мозгоправу». Я не могла понять, почему ему так нравится подтрунивать над Берти и порой даже жалела, что рассказала о свидании с ним. Как бы то ни было, мы чудесно проводили время вчетвером, и я, конечно же, с каждым днём все меньше думала об Умберто и его предложении и всё больше об Алексе. Как бы глупо это ни было.
А через неделю Алексу предстояла поездка в Майами на съёмки двух передач и новых серий в каком-то ситкоме.
– Эми, ты уверена, что вы справитесь здесь без меня? – спросил он, помогая мне собрать фишки, жетоны и бумажные деньги от игры, пока Ким с Нейтом кормили рыбок в аквариуме в противоположной части комнаты. – Может быть, всё же стоит попросить маму приехать к вам сюда, пока я в отъезде?
– Не волнуйся! К тому же, на выходных они всё равно будут у твоих родителей. А в будни мы как-нибудь справимся сами. Похоже, с Ким у меня постепенно налаживаются отношения, так что, думаю, проблем не будет.
– Ты извини, что мне так приходится срываться. Менеджер предупреждала меня об этих съемках еще несколько месяцев назад, но у меня они напрочь из головы вылетели.
– Алекс, это же твоя работа! Ни о чем не волнуйся, всё будет хорошо!
День 44
Неделя пролетела ужасно быстро. В пятницу утром Алекс отвез детей к родителям, а сам отправился в аэропорт, оставив меня совершенно одну в их огромном доме.
Так неожиданно оказавшись предоставленной самой себе, первые часы я не знала, чем заняться. Бельё было перестирано, еда приготовлена, дом накануне убрала клининговая компания, поэтому мне даже пыль негде было протереть. С подружками и мамой я общалась на днях, а обсуждать Алекса, в сотый раз пересказывая какой он, мне не хотелось.
Налив себе бокал сангрии со льдом, я надела купальник и спустилась к бассейну. День был солнечный и жаркий, и, нырнув в воду, я с наслаждением плавала какое-то время. Чуть позже, расположившись на
