так далеко. Казалось-то, что вообще не двигаемся.
— То-то, — проследив за моим взглядом, буркнул Аврос. — Потусторонний мир — это тебе не наш. Тут всё наизнанку вывернуто.
— Ну вот и нефиг в нём задерживаться, — проворчал я. — Про Смородину — понятно. В воду не лезть! Дома искупаетесь. Ну и в принципе, нырять в незнакомых местах — так себе идея, шею свернуть можно как нефиг делать. Так что прошу всех соблюдать технику безопасности. К краю моста не приближаться!
Я повернулся к мосту.
Сдержался, не присвистнул. Но не все в тысяче оказались сдержанными. По толпе прокатился изумленный гул.
— Что это?..
— Как так?..
— Только что ж по-другому было!
Справедливости ради — высказывались все исключительно по делу. Только что было действительно по-другому. Мост через реку Смородину свободно вмещал многотонную громадину Змея Горыныча, и вообще выглядел презентабельно. А сейчас его ширины едва хватало для того, чтобы прошёл единственный человек. Над зловещими алыми водами изогнулась узкая, блестящая металлическая лента. Металл за это время как будто успели отполировать, он казался скользким даже на вид.
— Что это, Владимир?
Ответа ждали снова от меня. Как обычно, блин…
— Физика, пятый класс. При охлаждении предметы уменьшаются.
— Чегось?
— Говорю, что никто тут не собирается облегчать нам задачу.
Я подошёл к мосту, тронул поверхность рукой. Металлическая лента была ещё тёплой, но, по крайней мере, прекратила сужаться. На ширине сантиметров тридцать остановилась. Уже неплохо.
Я ступил на мост. Чтобы немедленно понять — следующий шаг сделать не сумею. Лента моста изгибалась вверх, и уклон начинался сразу, прямо от берега. Подошва сапога скользила по полированной поверхности. Устоять возможности не было.
Всё моё воинство наблюдало за тем, как я снимаю сапоги и шагаю на мост босиком. Шаг, другой… Ну вот, так гораздо лучше. Босые ноги не скользят.
— Норм, — оглянувшись, доложил я. — Разувайтесь! Переходить будем по одному. Полусотня Егора — за мной, полусотня Земляны — замыкающие. Аврос, паук, Разрушитель — остаётесь здесь, не будем испытывать судьбу. Без команды с места не двигаться. Доберёмся до того берега — вернёмся за вами. А сейчас — объединение!
Во второй раз объединение в тысячу прошло уже не в пример легче. Я вновь ощутил свою могучую силу. Стал одновременно собой, своим огромным войском и частью огромного войска.
Скомандовал:
— Вперёд! — и первым двинулся по металлической ленте.
Чувствовать босыми ногами тёплый металл было даже приятно. Физически. На душе скребли кошки. Не нравилось мне это всё!
За мной на мост шагнул Егор. Я не оглядывался, в этом не было нужды. Видел сейчас глазами каждого из тысячи. Но даже если бы не видел, понял бы, что Егор уже не мосту. Мост под ногами завибрировал.
Едва заметно, почти не ощутимо. Пока. Пока на него ступил один человек. Что же будет, когда здесь окажется вся тысяча?.. Хотя нет, тысяча не окажется. Пролёт моста вместит едва ли сотню. Когда дойдёт очередь до второй, первые охотники из первой сотни уже сойдут на берег. Скорей бы, блин!
Велик был соблазн прибавить шагу, даже побежать, но я старался задавать темп, который сможет держать каждый. А бегающий генерал в мирное время вызывает смех, а на войне — панику, этот постулат тоже никто не отменял.
Добравшись до середины моста, я понял, что в расчётах не ошибся. На мосту находилось сейчас около полусотни охотников. Значит, весь мост — сотня. Подъём занял у меня около двух минут, спуск займёт столько же. Не так уж долго. И никакая дрянь вокруг не происходит. Вроде бы.
Спускаться оказалось сложнее, чуть подниматься, каждый шаг приходилось контролировать, чтобы не скользить. Беспокойство охотников я почувствовал, когда почти добрался до противоположного берега. Сначала не сильное, из разряда «да ну, померещилось», потом всё более нарастающее. Остановился.
Задавать вопрос «Что⁈» не пришлось. Я почувствовал. Мост снова начал нагреваться, от центра к краям. Сам я был далеко, поэтому жар пока не ощущал. А тех, кто добрался до середины, накаляющийся металл начал жечь. Строй смешался — охотники пытались сместиться с середины моста к берегам. Но такой возможности не было, в ширину больше одного человека не умещалось. Люди напирали друг на друга.
Жар припекал босые ноги уже невыносимо. Кто-то кого-то нечаянно толкнул. Трое охотников, один за другим, попадали в воду.
«Перемещение! — мысленно рявкнул я. — Переноситесь к Горынычу! Быстро!»
Глава 22
Неписаные правила охотников (а неписаными они были примерно все, поскольку бумага стоила недёшево, чернила — тем более, образование же вовсе досталось не каждому) гласили: оказавшись в неизвестном месте и в непонятной ситуации — сохраняйся как можно чаще. Все оставили «якоря» как возле Врат, так и возле Горыныча. Ибо мало ли.
Ну и вот, это самое «мало ли» наступило.
Я переместился последним, должен был убедиться, что на мосту никто не остался. К тому моменту, как кастанул Знак, ноги уже реально пригорали, аж глаза на лоб лезли. Очутившись на приятном чёрном грунте, первым делом сел на него и сочинил себе Заживление. Этим же занимались остальные пострадавшие, включая Земляну.
Из троих охотников, упавших в Смородину, на берег не вышел не один. Наверное, слишком далеко от берега упали. А может, на живых людей алые воды действуют не так, как на металлических пауков…
Тысяча, естественно, распалась. Потери составили три человека. К счастью, среди нас были запасные игроки.
— Как мы это проходить-то будем? — спросил озадаченный Егор, приблизившись ко мне.
— Как-то будем, — буркнул я и, натянув сапоги, поднялся. — Так, нам трое на замену нужны.
Охотники из небольшой группки запасных попятились.
— Чего? — нахмурился я. — Трусость? Дезертирство?
— Перегруппируй, — потребовал один. — Не пойдём к нему.
— К кому?
— К этому. — Сразу несколько пальцев указали на сникшего Егора. — Бедовый он. Смерть за ним ходит.
Я уж было хотел покрыть гениев матом, но меня опередила Земляна.
— Погибли охотники из моей полусотни, умник!
— Вы если хотели без риска — надо было в оплоте сидеть, — припечатал я. — Развели тут — «бедовый», «смерть за ним ходит». Только и осталось, что у печки со штопкой усесться.
Дружный ржач резко исцелил охотников от упаднических настроений. Трое, включая того, который изначально говорил от имени всех, выступили вперёд. Я кивнул. Десятник взял их в десяток, тут же
