яйца. Яйцо можно было разглядеть только с крепостной стены, находясь в замке, не увидишь. Все помещения в замке были мрачными, неуютными, и предназначались скорее для чертей и таких вот иномировых гостей, как Катерина Матвеевна. Сам Кощей в замке не жил. Он жил в яйце, куда вёл некий тайный ход из замка, об этом Катерина Матвеевна догадалась по некоторым оговоркам.
Но что именно делает Кощей в яйце, почему живёт именно там — этого Катерина Матвеевна не знала. Однажды спросила об этом Анчутуса, и тот, затрясшись от смеха, обрушил на неё целое помойное ведро шуток про яйца. Катерина Матвеевна высокомерно поблагодарила и отвернулась. Чёрт от неожиданности икнул и испортил воздух.
Сейчас Катерина Матвеевна вышла из замка, пересекла дворик и ступила на каменную ступеньку лестницы, ведущей на крепостную стену. Чёрт, ворча под нос пошлости, тащился за ней.
Поднявшись наверх, Катерина Матвеевна оглянулась. Уже не в первый раз она здесь. В окружающем пейзаже не менялось ничего. Пустынные холмы, белёсое небо. Временами туда-сюда сновали черти по каким-то своим, чертячьим делам.
Катерина Матвеевна вздохнула и отвернулась было. Как вдруг что-то сверкнуло вдалеке, на самом горизонте. И стена под ногами дрогнула.
Тут же сверкнуло рядом, и снаружи, внизу, появился Кощей. Он поднял голову и посмотрел на Катерину Матвеевну.
— Он пришёл, — прогрохотал запредельный голос. — Когда я вернусь, он будет мёртв. Тогда мы с тобой отправимся на прогулку и посмотрим, какую кару ему изберёт посмертие.
И исчез.
— Господи, помоги рабу твоему, Владимиру, — прошептала Катерина Матвеевна и перекрестилась.
Стоящий рядом Анчутус зашипел от ярости и поднял лапу для удара, но сдержался.
Катерина Матвеевна вглядывалась в линию горизонта. Туда, откуда тянулась к ней тончайшая нитка надежды.
Глава 23
Повернувшись, я не увидел ничего. До самого горизонта — всё та же мёртвая, унылая пустыня.
Вынул из-за пазухи окрашенную с одного конца палочку, творение Бабы Яги. Положил на ладонь. Палочка покачнулась, повернулась, немного подрожала и остановилась. Натуральный компас. Стрелка — окрашенный конец палочки — указывала строго на север. Ну, если в потустороннем мире существовали такие понятия, как стороны света.
— Чегой-то? — взглянув на мою ладонь, спросил Егор.
— Навигатор.
— Чего?
— Прибор, который укажет нам путь к замку Кощея.
Тут я немного покривил душой. Компас должен был указать путь к Катерине Матвеевне, а держит её Кощей у себя в замке или в другом месте, понятия не имел. Но, по логике — где живёт, там и держит. Небось, удобства инфраструктуры даже в потустороннем мире никто не отменял. Ну и если Катерина Матвеевна не в Кощеевом замке, не беда. Кощей по любому должен охранять добычу, а значит, на горизонте появится, никуда не денется. И на замок, а соответственно, на яйцо, наведёт.
Егор солидно покивал, что понял.
— Прибор — это хорошо. А то ведь на версту вокруг ничего не видать. Кабы не эта штука, знать бы не знали, куда идти. Неужто замок Кощеев так далеко?
Я пожал плечами. О расстояниях Баба Яга ничего не говорила. Возможно, потому, что сама не знала, возможно — потому, что расстояния для потусторонних тварей серьёзным препятствием не являлись в принципе. Для нас, охотников в каком-то смысле тоже, но у нас это работало с ограничениями. Для того, чтобы перенестись куда-то Знаком, нужен якорь. Ну или, в случае с троекуровским амулетом, нужно хотя бы представлять, куда именно собираешься перенестись. Сейчас у меня под рукой не было ни якоря, ни знания местности. А значит, топаем пешком, других вариантов нет.
— А это что? — вдруг обалдело спросил Егор. И уставился на мост.
Я посмотрел туда же и обалдел не меньше. На всякий случай протёр глаза. Ничего не изменилось. Только к визуальному ряду добавился ещё и звуковой. По мосту загрохотали колёса.
— Ну, знаешь, Никита… До сих пор я полагал, что самый отбитый персонаж в Российской Империи — я. Как ты ухитрился протащить в потусторонний мир пушки⁈
— Так же, как любой другой предмет, — сошедший с моста Разумовский пожал плечами. — Отобрал наиболее выносливых охотников, дополнительно увеличил их силы амулетами. Испытания показали, что два охотника способны везти за собой пушку так же легко, как это делает лошадь. У меня были некоторые сомнения относительно прохода сквозь Врата, но твой опыт показал, что в потусторонний мир можно переместить сколь угодно большой материальный предмет. Я понадеялся, что это сработает в отношении пушек, и не ошибся. Охотники свободно прошли сквозь Врата вместе с орудиями.
— А я-то почему их не видел?
— Да помилуй. Здесь тысяча человек народу! В такой толпе физически невозможно контролировать каждый шаг. То есть, нас, охотников, ты контролировать, конечно, можешь — когда объединяешь, но пушек-то это не касается. Неживые объекты в тысячу не входят.
— Ну, допустим. Переходим к самой интересной части: на хрена ты их сюда притащил?
— Я обучался искусству ведения войны у лучших военачальников Российской Империи. — Разумовский не хвастался, просто сообщил мне не известный доселе факт. — Штурм крепости подразумевает наличие осадных орудий. И ничего лучше пушек для этого пока не придумали.
— Я в курсе, да. Но существует один крохотный нюанс: мы в потустороннем мире! С чего ты взял, что пушки тут вообще будут стрелять?
— Такой уверенности у меня, опять же, не было. Но я наблюдал работу твоих паукообразных конструктов. Если стреляют карабины, почему бы не стрелять пушкам?
— Просто стрелять и наносить разрушения — разные вещи. Конструкты изготавливают пули непосредственно из своих тел, их выстрелы способны поражать тварей.
— Ядра для пушек отлиты из того же металла, что и твои конструкты. По крайней мере, заказ Ползунов получил именно такой
Я только головой покачал.
— Сговорились, значит? За моей спиной…
— Прости, Владимир, — Разумовский прижал руки к груди. — С Ползунова я взял клятву ничего тебе не говорить.
— Почему?
— Н-ну… — Разумовский потупился. — У меня не было уверенности, что ты поддержишь мою идею и позволишь Ползунову тратить силы на отливку ядер.
— Хм-м. Повтори-ка, плохо расслышал. Я, простой охотник, могу что-то позволять или не позволять — тебе?.. Ты в курсе, что при дворе тебя называют правой рукой государыни? Говорят, что больше власти, чем у тебя, только у неё самой.
— Наслышан, да, — Разумовский пренебрежительно дёрнул плечом. — Однако
