беседу «на потом». Дядюшка Олдвен пребывал в очень странном состоянии. С одной стороны он страшился разговора, а с другой чувствовал себя как карапуз, которому добрый волшебник подарил мешок игрушек. Ещё бы — сама тётушка Лионелла здесь!
Лионелла же направила взгляд на братьев, подавляя их своей харизмой. Однако никакого эффекта кроме феерического восторга вызвать у них не смогла и озадаченно посмотрела на Таниру.
— Ты общаешься с сыновьями Винсента? Ты уже встречалась с ним?
— Нет, не встречалась. Не имею такого желания. Но я общаюсь с моими братьями, и нам это нравится.
— Ого, вы нашли общий язык? — Лионелла рассмеялась. — Видимо к их воспитанию приложила руку Амалия.
На этих её словах оба брата, как воспитанные мальчики, шаркнули ножкой и поклонились.
— Так все уже в курсе, что ты из Коллдеев?
— Нет, все в курсе сплетен, что, возможно, я имею к ним отношение. Ну, или они ко мне. Он догадывается, я не отрицаю, но и не подтверждаю. Доказательств у него нет.
— Так парни не представлены, как твои родственники?
— Нет, мадам, — взял слово Кристофер. — Но кому надо — мы сами представляемся так,
как считаем нужным. — При этом он посмотрел на Этьена.
— Милая, а как в этот водевиль попал сей приятный молодой человек?
— Волею судьбы и родителей, — поклонился Этьен.
— А давайте ка, цыплятки, переместимся в библиотеку и там приятно пообщаемся. Феофан, — обратилась она к сияющему коту, — будь так добр, обеспечь нам небольшое чаепитие.
Потом Лионелла взмахом руки подозвала к себе дядю Олдвена и объявила ему, что именинница устала, да и время детское вышло. Поэтому мы тихо удаляемся, а ему надо предупредить об этом гостей.
Организованное Феофаном застолье можно было назвать небольшим чаепитием только по размеру чайных чашек. А вот еды было много, особенно мясной. Лионелла, оглядев стол, улыбнулась своим мыслям и прежде, чем кто-то успел открыть рот, произнесла:
— Называйте меня, пожалуйста, тётушкой, — и пока молодёжь приходила в себя, заняла удобное место за столом. Остальные последовали её примеру.
Танира взялась разливать чай, посматривая на родственницу. Всё же её появление было неожиданным.
— Я только одного не могу понять в этой истории, — задумчиво протянула Лионелла, водя пальцем по бортику блюдечка. — У тебя же есть скрытый дар. А с ним ни замуж не выдают, ни помолвки не заключают, пока он не раскроется. А у тебя помолвка состоялась. Она потёрла переносицу, а потом тряхнула головой.
— Дар появился недавно, но видят его только сильные маги. Семья дяди к ним не относится. Знает господин ректор ГКАМА, но он не в курсе помолвки. Со жрецами я не встречалась, чтобы они как то это объявили. А, кстати, почему замуж не выдают-то?
— А тебе не объяснили?
— Это просто! — махнул рукой Кристофер. — Время от времени наш мир делает Хранителям дар — наделяет девушку силой, благодаря которой, она может стать парой одного из них. Но у девушки этот дар скрыт до поры. Скрытый дар может оказаться любым, и таким, в том числе. Невозможно знать заранее, поэтому они не участвуют в отборах и не заключают помолвки до раскрытия дара. И Хранители обычно внимательно за этим следят.
Я хотела задать следующий вопрос, да так и застыла с открытым ртом. Прямо посреди комнаты открылся сияющий серебром портал и из него к нам шагнул БОГ. Да, вот именно три заглавные буквы. Я даже не поняла сначала, что это мой знакомый Виктор. Невероятные голубые глаза светились ярким светом, пепельные волосы казались серебряными и по ним пробегали бело-голубые искры. Он казался выше и массивней, его фигура, а также аура власти подавляли. Он был одет в серо-голубой камзол, расшитый серебром и каменьями. Такой весил, наверное, не меньше средневековой кольчуги. Узкие брюки облегали бёдра, а высокие серебряного цвета сапоги подчёркивали стройность ног. Он весь казался окружённым сияющим полем. Сила, исходящая от него обездвиживала и придавливала к полу. Это был Бог, пришедший карать.
— Что здесь происходит?! — вопросил он громовым голосом.
Неизвестно, во что бы это вылилось, если бы тётушка не нашла в себе силы вмешаться.
— Герцог, умерьте Вашу харизму — здесь дети, — Лионелла пыталась придать игривость голосу, но Танира слышала в нём сильнейшее напряжение.
Надо сказать, что окинув взглядом комнату и обработав изображение, пришедший так и сделал. Напряжение в комнате спало, люди зашевелились. Впрочем, на себе Танира не заметила разницы — сила Бога почему-то её не затронула. Сияние вокруг Виктора ушло, как и искры, глаза перестали светиться, фигура приняла обычные очертания.
— Я спрашиваю, что здесь происходит?!
Он явно был очень зол, но сдерживался, чтобы не пугать молодёжь. Он каким-то диким взглядом посмотрел на кольцо у меня на пальце, а потом перевёл тяжёлый взгляд на парней. Но те были просто в восторге от ситуации.
— Герцог, так вы Хранитель?! — благоговейно протянул Кристофер.
— Как видите, но эта не та информация, которую стоит всем рассказывать.
Парни как то слаженно кивнули, глядя на него восторженными глазами. Взгляд Виктора сначала задержался на братьях Коллдеях, а потом переместился на Этьена и стал наливаться сталью. У парня в голове промелькнула мысль, что когда он соглашался с доводами отца, что возле Таниры его жизнь станет яркой и насыщенной, то не думал, что настолько короткой.
— Меня помолвили, — пискнула я. — А что, нельзя было? — и глазками так хлоп, хлоп.
И прежде, чем Божественный гость продолжил свою речь, в беседу вклинилась Лионелла.
— Герцог Викторальфрен Мортимер Дракхайн Рейдиар! Милорд, будьте так любезны — присоединитесь к нашему ужину. И, уверяю Вас, Вы получите ответы на свои вопросы. — Тётушка была сама любезность и разговаривала так мягко и ласково, как в моём представлении разговаривают с душевно больными.
Герцог, значит. Угу. Что-то он меня взглядом сверлит — так и дырочку можно проделать.
— Простите, если я кого-то напугал своим появлением. Но, согласитесь, что повод просто вопиющий. Танира имеет скрытый дар и не может быть помолвлена с кем-либо до его раскрытия! — о его голос можно было порезаться, глаза сверкали.
Герцог снова вперил взгляд в
