уже не в состоянии.
Брэнуэлл боялся, и Эмили это знала, что, когда через день-другой вернутся Шарлотта и отец, он окажется в весьма натянутых отношениях с ними; что касается двух его чуть не произошедших приступов оборотничества, то они случились один на заре, а другой — после наступления темноты — возможно, солнце каким-то образом препятствует изменениям.
— Я теперь ежедневно стреляю из пистолета еще и около Понден-кирк, — предупредила брата она.
— Ну, что ж… смотри только, чтобы пуля не срикошетила.
Она приняла решение.
— Ну что ж, прошу со мною.
И в самом деле, когда он, взяв пальто, спустился по лестнице, то выглядел вполне здоровым. Когда Брэнуэлл застегивал пряжки на башмаках, со двора вошел Страж, и вскоре они втроем уже шагали по тропинке, ведущей на запад, к вересковым пустошам. Не успели они пройти сотню футов, как их догнала Энн и, казалось, тоже удивилась, увидев, что Брэнуэлл решил размяться.
— Брэнуэлл! — воскликнула она, с трудом переводя дыхание и придерживая на голове шляпу, которую норовил сорвать ветер, бросавший локоны ей в лицо. — Этак ты станешь коричневым, как Эмили!
Вообще-то, Эмили снова встревожилась, глядя на то, как Брэнуэлл с непривычной энергичностью, не отставая от сестер и собаки, карабкался по опушенным дроком холмам и пробивался через преграды, образованные поваленными кромлехами, но успокоилась при виде того, как он вслед за сестрами и собакой решительно вошел в быструю воду Дин-бека, сделал несколько шагов, а потом отряхнул воду с ног и пошел дальше по гряде плоских камней. На густо-голубом небе не было ни облачка, но ветерок с холмов заметно облегчал бремя жара летнего солнца, и даже черный прямоугольник Понден-кирк, сначала издалека крошечный, а потом постепенно, по мере приближения, заполнявший все большую часть поля зрения, не очень-то мешал Эмили наслаждаться прекрасным днем.
Они приостановились у подножия склона, а потом полезли к мощному каменному образованию, верхний край которого вздымался вровень с западным плато.
Энн, прищурившись, смотрела снизу вверх на нагромождение черных камней.
— Мы были всего лишь детьми, — чуть слышно прошептала она. Она подняла руки и сложила из пальцев рамку. — Но сейчас оно кажется больше, чем виделось тогда. Как вы думаете, какие-то атомы нашей крови все еще находятся в той пещере?
Брэнуэлл неловко отвернулся и снял очки. Эмили сразу заметила по состоянию ящика, что, пока она была в церкви, брат вытащил оттуда отнятые ею очки, но сейчас он держал в руке свою повседневную пару, да еще и старательно жмурил левый глаз.
— Стреляй, — мрачно бросил он, — и пойдем домой.
— Сейчас, — сказала Эмили, вынимая пистолет из кармана пальто. — Только подсыплю пороха на полку.
Сверху прозвучал и разнесся по склону звонкий детский голос:
— Вашему отцу необязательно умирать.
Эмили резко обернулась в ту сторону. Из-за угла черной громады вышел и уже начал спускаться в их сторону по залитому солнцем склону очень смуглый босоногий мальчик, одетый в белые рваные и замызганные рубаху и штаны.
— И вновь я взываю к тебе, — веселым, плохо вяжущимся с архаической речью тоном обратился он к Эмили, — дабы ты сдалась, прежде чем ты неизбежно будешь повержена.
Прилегший было на траву Страж мгновенно вскочил на ноги, короткая шерсть на его широком загривке встала дыбом, но он не смотрел в одну точку, а принюхивался к воздуху и поворачивал голову из стороны в сторону, Эмили же поспешно достала из кармана медный цилиндрик с порохом и открыла его.
Она хорошо помнила, что одиннадцать дней назад, возле храма Минервы, Страж смог почувствовать, где находится физическое воплощение мальчика, в то время как она смотрела на его иллюзорное отображение.
— Покажи, дружок, где он на этот раз, — шепнула она прямо в ухо собаке.
— Участь сына предопределена, — сказал мальчик, продолжая медленно спускаться и уже находясь в полудюжине ярдов от сестер и брата, — и он, в некотором смысле, обретет бессмертие. Но отец — он может быть спасен и избавлен от участи посмертно заражать собою окрестные поля.
— Они оба будут спасены, — сказала Эмили сквозь стиснутые зубы, подняв крышечку и насыпая порох на полку пистолета. Ее руки совершенно не дрожали.
— Душа Брэнуэлла была, есть и будет бессмертна, — заговорила Энн. — Она посвящена Иисусу Христу.
Мальчик захохотал.
— Спроси его, как обстоят дела с его бессмертной душой! Хотя нет — ад ему не грозит, он пребудет вне всяких забот в вечном отдыхе с изможденными.
Мальчик уставился прямо в глаза Эмили.
— Аминь глаголю тебе, — торжественно провозгласил детский голос, — сей час сего рокового дня суть твоя последняя возможность сдаться мне и, в милосердном воздаянии, спасти твоего отца.
Вместо ответа Эмили подняла пистолет.
Страж вдруг подобрался и рванулся к пучку вереска, находившемуся в дюжине футов слева от призрака Валлийца; Эмили взвела курок и направила ствол пистолета туда же. Камни и трава на небольшом участке склона казались чуть размытыми, и она нажала на спусковой крючок. Прогремел выстрел, и в следующее мгновение Страж прыгнул.
Во все стороны от него черным взрывом метнулись восемь или десять ворон, и по долине раскатилось эхо выстрела.
Эмили побежала к Стражу, который яростно тряс что-то, зажатое в зубах, и краем глаза увидела, как Брэнуэлл упал на колени. Резко остановившись, так, что с трудом устояла на ногах, она разглядела, что в пасти у мастифа окровавленные останки вороны. Еще одна лежала в паре ярдов подальше; пуля из пистолета Эмили оторвала ей голову. Остальные вороны стремительно неслись прочь над плато, лежавшим позади короны Понден-кирк.
Энн подбежала к сестре.
— С Брэнуэллом все в порядке. Он просто плачет. Неужели вы со Стражем убили призрак Валлийца?
— Думаю, мы всего лишь немного сократили его — Эмили посмотрела на возвышавшуюся над ними громаду и отметила положение солнца в голубом небе — полдень давно уже миновал. — Давай-ка побыстрее отведем Брэнуэлла домой. У меня с собою этот нож, а вот заряд я приготовила только один.
Энергия, которую Брэнуэлл демонстрировал по пути к Понден-кирк, иссякла. Он ковылял между Эмили и Энн, закинув им руки на плечи, а Страж шел рядом и смотрел по сторонам и назад. Несколько раз Брэнуэлл или Энн просили остановиться минут на пять; при переправе через Слейден-бек Эмили нарочно шла так, чтобы ноги Брэнуэлла протащились по бегущей воде. Когда они наконец-то добрались до приходского дома, солнце уже почти касалось западных холмов.
Брэнуэлл совершенно вымотался и бормотал что-то насчет проклятия и вечных мук. Он совершенно не слышал того, что говорили сестры, так что они просто втащили его по лестнице на
