недавнего времени было его изображение в несколько более старшем возрасте, сидел смуглый мальчик. Он был совсем еще мал — даже не доставал до пола босыми ступнями.
— Наши труды ныне завершены, — сказал мальчик.
— Не ваши, — отозвался Брэнуэлл, ощущая в себе всплеск хрупкой бравады и старательно избегая взгляда создания. Он напрягся, не в состоянии понять, происходит ли это наяву или он галлюцинирует, и с настороженной уверенностью думал, что вот-вот должна появиться Эмили, чтобы посмотреть, как он себя чувствует. — Эмили и Страж убили твоих ворон.
— Ты думаешь, малыш, в этих местах мало ворон? — У Брэнуэлла по коже пробежал мороз, когда он услышал, как ребенок называет его малышом. — Форму для себя я могу собрать даже из травы.
Брэнуэлл заметил, что одна из рук мальчика заканчивается обрубком на уровне запястья.
— Но это обходится тебе не даром.
— Скоро все восстановится. Сегодня я предлагал договориться и готов был проявить милосердие, а ночью востребую все долги Бранти. Ваш отец изначально был обречен, а ты и твои сестры шестнадцать лет назад оставили на камне долговые расписки кровью.
Откуда-то снаружи донесся громкий ружейный выстрел.
— Не сомневаюсь, — продолжил мальчик, соскочив со стула и медленно подходя к кровати, на которой лежал Брэнуэлл, — что призрак твоей сестры Эмили уже сейчас ищет новую голову, которую ей предстоит занять и которая показалась бы ей не очень привлекательной.
Первым в кухню ворвался, распахнув дверь, круглолицый молодой человек. Перескочив порог, он тут же сорвал с головы цилиндр, и из него с громким жужжанием вылетела добрая дюжина крупных ос, которые тут же начали мотаться по теплой комнате. Потом он бросил черный шарик размером с яблоко — ударившись о пол он с грохотом и яркой вспышкой взорвался — и кинулся на Керзона.
Несколько раз моргнув, чтобы разогнать блики, оставленные на сетчатке вспышкой, Эмили увидела, что в кухню вошла миссис Фленсинг. У ее бедра моталась на ходу тяжелая котомка, висевшая на ремне через плечо, и она не обращала никакого внимания на ос; затем Эмили разглядела, что она держала по пистолету в каждой руке, хотя ее правая рука больше походила на какого-то уродливого краба, размахивавшего усами, и водила стволами обоих пистолетов из стороны в сторону. Табби проворно взобралась на табуретку.
Страж кинулся на миссис Фленсинг — она отступила в сторону, пистолет, который она держала в правой руке, громыхнул, полыхнул пламенем, и мастиф, споткнувшись, растянулся на полу. Эмили отбросила в сторону кувшин, который только что схватила с полки.
Эмили смотрела точно в дуло второго пистолета, но в то самое мгновение, когда миссис Фленсинг нажала на спуск, она вскинула руку, схватила миссис Фленсинг за два торчавшие сухие пальца, и пистолет выстрелил совсем не туда, куда целилась его хозяйка. От грохота выстрела у Эмили заложило уши, а едкий пороховой дым больно щипал все еще слезившиеся глаза.
Мгновением позже воздух сотряс еще один выстрел, и Эмили даже сквозь слезы разглядела, что миссис Фленсинг качнулась назад и между ее стиснутыми зубами брызнула кровь. Керзон бросил на пол дымящийся пистолет и кинулся на женщину, подняв нож-диоскуры, но круглолицый парень прыгнул ему на спину, вцепился в лицо, сорвал повязку, закрывавшую глаз, и острия ножа Керзона запрыгали в воздухе и опустились, не достигнув цели.
Табби достала с верхней полки еще один стеклянный кувшин и швырнула его наугад через кухню; во все стороны посыпались гвозди.
Энн тоже вскочила, схватила кипевший на плите чайник, скорчив гримасу, сбросила крышку и плеснула кипятком прямо в лицо миссис Фленсинг. Та выронила оба пистолета и взвыла. Осы исчезли под устроенным Табби дождем из холодного железа, но тут в кухне вдруг сделалось холодно, как в пустошах среди зимы.
Керзон, не глядя, ткнул ножом через плечо, острия во что-то уперлись, и человек, державший его сзади, вскрикнул и свалился на пол…
Но Керзон шагнул назад, не сводя глаз с миссис Фленсинг. Изо рта у него валил пар.
Ошпаренное лицо миссис Фленсинг стало чернеть — и по ребрам Эмили побежали мурашки от потрясения, когда она поняла, что чернота — это мех; нос расширился, черные губы под ним оттянулись, обнажив клыки. Котомка свалилась с резко сузившегося плеча, колени выгнулись в обратную сторону, и, когда она кинулась на Керзона, из коротких, толстых, покрытых мехом лап, сменивших кисти рук, вместо пальцев торчали когти.
И посреди прыжка она с силой, от которой должны были захрустеть, ломаясь, кости, столкнулась с другим таким же существом — разорванное пальто Керзона хлопало по бокам другого мастифа, размером раза в два меньше Стража. Громкое гортанное рычание сотрясало ледяной воздух; мощные животные врезались в стену и принялись рвать друг друга зубами и когтями. Под ужасающие звуки звериного боя Эмили и Энн перебежали и пригнулись за большой плитой; Табби с неожиданной для ее возраста ловкостью соскочила с табуретки и присоединилась к ним. Холодный воздух обрел резкий металлический запах.
Зубы зверя-Керзона остервенело рвали рыло и шею противницы, а зверь-Фленсинг перекатилась на спину и драла задними лапами остатки жилета и рубахи Керзона. Взъерошенный темный мех обоих зверей окрасился алыми пятнами крови.
Существо, облаченное в лохмотья одежды миссис Фленсинг, с пронзительным воплем ярости вырвалось и метнулось к распахнутой в ночь задней двери, оставив котомку в комнате. Незнакомый молодой человек проскочил мимо вервольфа-Керзона, который бился на полу, пытаясь подобрать под себя ноги, схватил в одну руку нож, выпавший у Керзона, и свободной рукой подхватил котомку миссис Фленсинг. Потом обернулся, посмотрел назад выпученными глазами — его лицо походило на маску из перекрещивающихся кровавых полос, — споткнулся о дверной косяк и вывалился на каменную дорожку.
Существо в обрывках одежды Керзона наконец поднялось на ноги и повернулось к трем женщинам, стоявшим в другом конце комнаты. В немигающем взгляде черных глаз не было ни намека на узнавание и вообще ни на что человеческое. Оно легко отшвырнуло в сторону стол и кинулось прямо на Эмили, ощерив пасть с окровавленными клыками, но и она метнулась ему навстречу, держа диоскуры фехтовальным хватом — двумя пальцами за рукоять с вытянутым большим пальцем.
Существо дернуло головой в сторону, и нож Эмили глубоко вонзился в его плечо.
Ее саму толчком тяжелого атакующего тела отбросило в сторону, но нож в плече остановил оборотня не хуже, чем это сделала бы пистолетная пуля, — хотя за непродолжительную схватку с вервольфом-Фленсинг он успел получить куда более тяжкие раны, — и он резко подался назад и рухнул на пол рядом со
