существо. Я тупой ленивый биотехн. Много ли мне надо для счастья? Купаться в звездном свете, чесать шкурку о метеорные потоки, загорать под сверхновыми и прохлаждаться в темных облаках».
«И болтать о возвышенном».
«И это тоже. Хотя я понятия не имею, что означают все те слова, из которых складывается твое представление о возвышенном».
«Не прикидывайся интеллектронным роботом. Для робота в тебе слишком мощное эмоциональное начало».
«Хороший комплимент. Принимается. Чувствуешь иронию?»
«Всякий почувствовал бы».
«Учусь у тебя. Я не просто зеркало твоих эмоций. Я обучаемое зеркало».
«Ну, черным юмором ты всегда владел в совершенстве».
«Ничего мудреного в том нет. Парадоксальные семантические конструкции с апелляциями к инобытию».
«Откуда ты нахватался?!»
«От тебя, от кого же еще. Когда ты ведешь со мной беседы, ты беседуешь с собой и только с собой. И, самую чуточку, с бессмертным существом небелковой природы».
«Тебя это забавляет?»
«Меня все в тебе забавляет. Даже когда ты не склонен к веселью. Ты в такие моменты особенно уморителен».
«Впредь буду в твоем обществе осмотрительнее».
«А смысл? Продолжая накачивать меня лексикой и эмоциональными состояниями, ты делаешь взнос в будущее. Что, если однажды мы с тобой окажемся на необитаемой планете без надежды выкарабкаться? Или навсегда застрянем в экзометрии? Твоим единственным собеседником окажусь я, то есть ты сам с некоторыми личностными аберрациями, подобием свободной воли и альтернативной физиологией».
«Кошмар».
«Поверь, мы славно повеселимся. Так куда мы летим из этого скучного, сонного, законсервированного мира?»
«Ты имел в виду – консервативного?»
«Я имел в виду – остановившегося в развитии».
«Гм… В мир, о котором никто не знает».
«Совсем-совсем никто?!»
«А те, кто знает, прикидываются несведущими».
«И как же мы найдем этот мир, о котором все старательно не знают? У него есть имя?»
«Оно ничего тебе не скажет. Чагранна, или Черно-Белая Брешь в лоциях тахамауков».
«Я вижу это место. Черная дыра в облаке темной материи. Так гласит лоция. Не люблю черные дыры».
«Никто не любит черные дыры. Поэтому никто туда и носу не покажет. Кроме нас с тобой».
Волна разгульного восторга подхватила Кратова и понесла, как бывало всегда перед особенно рискованным приключением.
«Будет весело!» – объявил Чудо-Юдо-Рыба-Кит.
«О, да!..»
3
Разумеется, никаких скоплений темной материи не было и в помине. Искажения гравитационной матрицы указывали на присутствие неизлучающего сверхмассивного объекта, который не отражался на локаторах и не регистрировался никакими иными традиционными средствами обнаружения. Черные дыры выглядят и ведут себя иначе, но кто отважился бы проверить?
На дальних подходах к цели Чудо-Юдо ненадолго выбросился в субсвет и разбудил Кратова. Тот честно, с небольшими перерывами на трапезу и болтовню с биотехном, продрых почти весь перелет, который занял ни много ни мало двое с лишним суток. Координаты, указанные советником Кьейтром, не обманули, заодно удостоверив истинность утверждения, что тахамауки и впрямь всегда говорят правду, даже если это противоречит их внутренним соглашениям и ведет к серьезным этическим издержкам. Теперь Кит дрейфовал в лимбической области экзометрии, понемногу подбираясь к астрономическому объекту, весьма условно обозначенному как Черно-Белая Брешь. Кратов прильнул к экрану внешнего обзора, пытаясь рассмотреть, на какой сюрприз указывали прогнувшиеся под незримой массой изогравы. Как и следовало ожидать, Кит со своими сверхчувствительными органами пространственной ориентации опередил его. Беззлобно насмешничая над человеческой неприспособленностью к вселенской парадигме, он вывел на экран объемную и расцвеченную модель астроинженерного конструкта, сама возможность существования которого Кратову и в голову никогда бы не пришла.
Про обманку под названием Черно-Белая Брешь, рассчитанную на пугливых и нелюбопытных простаков, надлежало забыть.
Скрытый Мир Чагранна по сути своей миром, то есть планетой, обращающейся вокруг звезды и наделенной традиционными физическими характеристиками, нимало не являлся. Более всего он был сходен с приувядшим соцветием, которое кому-то пришло на ум сильно встряхнуть в условиях невесомости. При этом лепестки отделились от чашечки и теперь двигались вокруг нее по собственным орбитам, не сталкиваясь, не состязаясь в скорости вращения, но образуя несколько вложенных контуров так, что в своем движении те полностью перекрывали скрытое внутри конструкта светило.
Кратов прикинул размеры конструкта и схватился за голову. Если его догадки были верны, предстояло искать древнего и утратившего интерес к жизни тахамаука на внутренней поверхности сферы площадью примерно двести квадриллионов квадратных километров, вдобавок разъятой на сегменты. Только сейчас до него дошел весь иезуитский смысл исповедальности советника Кьейтра. Тому не было нужды лгать. Вот вам координаты Скрытого Мира, вот вам и собственно Скрытый Мир. Ищите, и обрящете. Как вы намерены распорядиться своим открытием, господин Галактический Консул?
Кратов живо представил себе кривую ухмылку на серой морщинистой физиономии советника и с большим чувством, тщательно артикулируя и соблюдая все периоды, выругался.
«Сможешь повторить?» – восхищенно спросил Чудо-Юдо.
«Тебе такое пополнение лексического запаса ни к чему», – сердито огрызнулся Кратов.
«Уверен? Что, если однажды…»
«Угомонись, Китяра».
Биотехн замолчал, и образ глумливого тахамаука в воображении Кратова сменился на дурашливую китовью морду.
Они приближались к Чагранне, не покидая лимбическую область, приглядываясь и прикидывая шансы. Кратов совсем не чувствовал прежней уверенности. Галактика в который уже раз оказалась слишком велика для слабых человеческих сил. Вглядываясь в обводы Чагранны, призрачно-темные на фоне звездного неба, он размышлял, есть ли резон упорствовать в обреченном на неуспех предприятии, не пора ли махнуть рукой и поворотить вспять, утешая себя осознанием всех использованных возможностей.
В лимбике нет материальных объектов, только их фантомы. Тени, отбрасываемые реальным миром в мир, где все нереально. Это дает возможность синхронной ориентировки в координатах пространственно-временного континуума и вне его пределов. Маневрирование внутри лимбики требует большого искусства и понимания свойств внемерного пространства – иначе можно вынырнуть внутри планеты или звезды, ненароком угодив в ее лимбическую тень. Поэтому проскользнуть внутрь Чагранны, не покидая лимбики, выглядело не намного проще, чем наугад воткнуть иголку в спелый плод граната, не повредив ни единого зернышка.
«Войду в субсвете», – предупредил Чудо-Юдо, решив благоразумно понизить степень риска.
«Да, – согласился Кратов. – Мы должны хотя бы оглядеться».
И мысленно добавил: «Для успокоения совести».
Биотехн, крохотная песчинка в астрономических масштабах конструкта, пересек его внешние границы и незамеченным проник в зазор между лепестками. Никакого пилотажного искусства здесь не требовалось: ширина зазора составляла несколько гигаметров, что в десятки раз превышало расстояние от Земли до Луны. Опасность заключалась в другом: внутри конструкта их могли поджидать защитные контуры. Весь смысл Скрытых Миров заключался в отторжении незваных визитеров.
Кратов застыл в кресле без движения и лишь изредка
