что я могу сделать.
Три долой. Молитвами паралич не вылечишь, но хоть совесть успокоит.
— Кстати, о деньгах, — продолжил я. — Есть еще одна проблема. Имение барона заложено в банке. Ежемесячный платеж — пятьсот рублей. С учетом расходов на лечение, он не сможет платить.
— И что будет? — спросила баронесса.
— Через год банк заберет имение за долги. Барон останется не только инвалидом и нищим, но и бездомным.
Баронесса фон Штейн встала:
— Без денег, без имения, без здоровья… Это уже не барон. Это никто. Пустое место.
Она подошла к двери, обернулась:
— Жаль. Он был красивым мужчиной. Был.
За ней вышли еще две дамы, имен которых я так и не запомнил.
Шесть долой. Осталось четыре. Переходим к деликатной части.
— Но финансы и инвалидность — это еще не самое страшное, — я понизил голос до интимного шепота.
Оставшиеся — графиня Воронцова, княжна Оболенская, статс-дама Курагина и фрейлина Волконская — подались вперед.
— Что может быть хуже? — спросила статс-дама.
— Повреждение спинного мозга затронуло не только двигательные функции. Пострадала также… интимная сфера.
— Что вы имеете в виду? — не поняла графиня.
— Я имею в виду, что барон теперь страдает от полной эректильной дисфункции. В народе это называют импотенцией.
— Импотенцией? — переспросила княжна.
— Неспособность к совершению полового акта. Член не встает. Совсем. Никогда.
Статс-дама Курагина резко встала:
— Мужчина, который не может исполнять супружеские обязанности — это не мужчина вовсе. Это евнух. А мне евнухи не нужны.
Она величественно направилась к выходу:
— Я слишком молода и не могу без платонической любви. Всего доброго.
Семь долой. Честная женщина — уважаю.
— А дети? — спросила фрейлина. — Он сможет иметь детей?
— Исключено. При таком повреждении нарушается не только эрекция, но и сперматогенез — процесс образования сперматозоидов. Даже если бы каким-то чудом эрекция произошла, семенная жидкость стерильна.
— Никаких наследников? — уточнила она.
— Никаких. Род Долгоруковых на нем прервется.
Фрейлина встала:
— Императрица никогда не одобрит брак без возможности произвести наследника. Дворянский род должен продолжаться. Это мой долг.
Она сделала реверанс:
— Передайте барону мои искренние соболезнования.
Восемь долой. Остались две самые упорные.
Я внимательно изучал оставшихся — графиню Воронцову и княжну Оболенскую. Они сидели друг напротив друга, не шевелясь, глядя мне в глаза.
Либо они действительно любят Долгорукова, либо у них есть очень веские скрытые мотивы.
— Что ж, дамы, — я сел на стул между ними. — Должен признать, я впечатлен. Ваши чувства к барону действительно глубоки, раз вы готовы связать свою жизнь с парализованным, нищим, импотентным инвалидом.
Графиня выпрямила спину:
— Доктор Пирогов, любовь не измеряется деньгами или физическими возможностями. Я люблю Мишу таким, какой он есть.
— Истинные чувства выше телесных немощей, — добавила княжна. — Я готова посвятить жизнь заботе о нем.
Трогательно. И похоже они обе действительно влюблены по уши.
— Прекрасно. Восхищаюсь вашей преданностью. Но есть проблема.
— Какая? — насторожилась графиня.
— Вас двое. А барон один. И в его состоянии любовный треугольник может стать фатальным. Стресс противопоказан парализованным — может случиться инсульт.
Дамы переглянулись.
— Что вы предлагаете? — спросила княжна.
— Вам придется договориться. Либо одна уступает другой, либо вы как-то делите обязанности по уходу.
— Делим⁈ — возмутилась графиня. — Я не собираюсь делить мужа!
— Я тоже! — поддержала княжна.
— Тогда решайте между собой. Но без драк. Барону нужен покой.
Они смотрели друг на друга долгим взглядом.
— Может, пусть он сам выберет? — предложила графиня.
— Пускай, — одобрил я. — Только не сразу. Для начала ему следует прийти в себя.
Посмотрим, как Долгоруков выкрутится.
Мы отправились в палату к барону.
Сам Долгоруков лежал на кровати, бледный как полотно. Последствия общего наркоза еще были заметны — расширенные зрачки, легкий тремор рук, периодическое помутнение взгляда.
Увидев нас, он попытался приподняться на локтях:
— Доктор Пирогов! Вы пришли!
Потом его взгляд упал на дам, и на лице отразился чистый, неподдельный ужас:
— Екатерина⁈ Александра⁈ Вы… вы обе здесь⁈ Вместе⁈
— Миша! — графиня бросилась к кровати. — Милый! Как ты?
— Мишенька! — княжна не отстала. — Родной!
Барон выглядел как кролик между двумя удавами:
— Ур-ра… — пробормотал он. — Вроде бы в порядке…
Бедняга совсем растерялся. Не ожидал такого поворота.
Я прокашлялся:
— Барон, мне нужно сообщить вам важную информацию о результатах операции.
— Результатах? — он нахмурился. — Но доктор Ильюшин сказал, что все прошло отлично! Осколок удален, кровотечения не было, швы наложены идеально!
Глава 17
Я выразительно посмотрел на Долгорукова, медленно произнося каждое слово:
— К сожалению, при извлечении осколка был задет важный нерв. Спинномозговой нерв в области поясницы. Вы парализованы ниже пояса.
Долгоруков моргнул. Потом еще раз. В его глазах мелькнуло понимание моего намека. Что перед дамами необходимо соврать.
— Пара… парализован? — переспросил он дрожащим голосом.
— Полностью. Ноги больше не будут двигаться. Никогда.
— О нет! — барон схватился за одеяло. — Я… я не чувствую ног! Совсем не чувствую! Они как деревянные!
Он попытался пошевелить ногами под одеялом. Естественно, ноги прекрасно двигались — никакого паралича не было — но он старательно держал их неподвижными.
— Это кошмар! — простонал он. — Я калека! Инвалид!
Неплохая игра. Почти поверил бы, если бы не видел, как дергается мышца на бедре от усилия держать ногу неподвижной.
— Миша, не отчаивайся! — графиня взяла его за руку. — Я буду заботиться о тебе!
— И я! — княжна схватила вторую руку. — Мы обе будем!
— И это еще не все плохие новости, — добавил я, наслаждаясь моментом. — Ваш мужской орган тоже пострадал.
Долгоруков покраснел:
— Мой… что?
— Половой член, барон. Он больше не функционирует. Полная эректильная дисфункция на фоне повреждения нервных окончаний.
— Вы хотите сказать…
— Я хочу сказать, что вы импотент. Навсегда.
— НЕТ! — барон закрыл лицо руками. — Это невозможно! Я же молодой! Мне всего ничего!
— Возраст тут ни при чем. Нервы повреждены необратимо.
— Значит, никакого секса? — уточнил он сквозь пальцы.
— Никакого.
— И детей?
— Тоже никаких. Сперматогенез нарушен полностью.
Барон простонал:
— Лучше бы я умер на операционном
