встречу теплому ветру, вопя дурнем, и самозабвенно матерясь.
— За пару дней дойдем. Локация большая и спокойная, угроз тут нет, мир фермеров и мастеровых. Тут мисы заправляют, видишь порядок какой. — Он провел рукой, окинув местность влюбленным взглядом. — Это они за лесом ухаживают, задания игрокам безопасные дают, навыки им развивают, мастеров знатных выращивают, как в оранжерее. В общем благодать, а не локация. Отдохнем тут, медку попьем, винца местного, такого больше нигде не попробуешь, только здесь такое, пивка еще темного… — Он мечтательно закрыл глаза. — Да и про женку твою разузнаем заодно, тут народ с разных мест кучкуется, кто по торговым делам, а кто и просто отдохнуть от дури Полозовой, от квестов его дебильных отойти. Есть тут у кого порасспросить. Отстойник от того так и называется, что вздохнуть тут с облегчением можно, отстояться, отлежаться, и душой оттаять. Притягивает он к себе игроков.
Нам по склону, вверх, а там по берегу речки и до подвесного моста. В харчевне Сократа переночуем, у него барашек на вертеле, и пиво ячменное… — Угрюм сглотнул. — В общем чего там рассказывать. Сам все скоро увидишь, и попробуешь. Расслабься, братан. — Он хлопнул Максима по плечу. — Тут безопасно как в детском саду под приглядом заботливой нянечки.
— Прямо сказку расписал. — Засмеялся Гвоздев. — Пошли, посмотрим, что там за чудное место такое. Кусочек рая в аду.
Речка бурлила по перекатам хрустальным потоком, пытаясь безуспешно столкнуть сопротивляющиеся пеной валуны, и старательно промывая в поисках драгоценностей, и золота прибрежную гальку и песок.
Они дошли до нее часа за три, в прогулочном темпе. Остановились на плесе перекусить. Костер не разводили. Доели удивительным образом сохранившуюся, в вещмешке Художника, как в холодильнике, и не протухшую половинку курицы, запили ледяной, ломящей зубы, искрящейся на солнце слезой родника, водой. И пошли не торопясь дальше.
Тропа петляла, замысловатыми изгибами и забиралась все выше, и выше в горы, а река проваливалась все ниже, и ниже в ущелье, промывая себе путь между живописных скал. Лес поредел, уступая свои права цветущим склонам, но все еще сопротивлялся невысокими деревьями, отстаивая свое право на существование. Ветерок усилился, но был таким же ласковым и теплым, приятно охлаждая уставшие долгим подъемом тела.
К мосту они подошли уже в сумерках. Четыре пеньковые веревки с руку толщиной, натянутые над пропастью, с привязанными к нижним тросам отполированными многочисленными ногами путников, деревянными дощечками, в виде настила, а внизу бурлила шипящая, перекатами меж камней, хищная река. Страдающим акрофобией этого лучше не видеть, ну а тому, кто не боится, кому нравиться, или безразлично, добро пожаловать в рай.
На другом берегу застыл одинокий, двухэтажный, крытый желтой, обветренной черепицей, кирпичный дом. Дымок из высокой трубы срывался ветром, и нес в сторону путников запахи жареного мяса, хлеба, тепла и уюта.
— «Приют». — Угрюм улыбнулся. — Пришли. Сейчас по кружечке холодненького пивка, для начала, а потом барашка с лавашем и зеленью, с помидорчиком, ну а затем уж и баиньки в чистой кроватке с белыми простынями. Лиська аккуратистка еще та. — Он засмеялся. — У нее все на местах, все вычищено до блеска. В общем у Сократа как в доброй сказке, как у бога за пазухой, и стоит недорого. Несколько слюдинок, и ты его лучший друг. — Он ловко перебежал через мост. — Давай, не тормози, Художник. Пейзажи потом рисовать будешь. — Махнул он рукой Максиму, и быстро, уже не оборачиваясь, пошел к дому, Гвоздев последовал следом.
Настил под ногами качнулся и дрогнул, натянув скрипнувшие веревки. Максим добежал до середины и остановился. Открывшаяся картина, перехватила горло восхищением.
Зеленая долина, зажатая меж двух высоких, с заснеженными вершинами гор, разрезанная тонкой ниткой реки, а сверху, все это накрыто куполом океана бездонного голубого неба, с плывущими белыми парусами, волшебных кораблей, облаков. Огромный шар склоняющегося к горизонту, уставшего за день светить, уходящего на покой, покрасневшего от натуги солнца. Скоро оно скроется, и ему на смену вынырнет вечная соперница луна, и уже она будет заботливо освещать уснувший мир Полоза.
Светлый, пустынный, просторный зал с круглыми столами, застеленными белоснежными скатертями, высокие, резные стулья у каждого, по четыре штуки по кругу, графин с водой, высокие бокалы, и кружевные салфеточки. Дорогой ресторан, а не придорожная забегаловка.
Максим сильно удивился, не ожидая увидеть подобное в таком захолустье. Угрюм так же был удивлен, но не от открывшейся картины знакомого уюта, к которому он торопился, это не было для него неожиданностью, а странному поведению хозяина заведения, вышедшего им на встречу, едва только колокольчик входной двери нежно звякнул.
— Ты что, Сократ, не узнал меня? — Растерянно произнес после быстрых слов приветствия друг. — Это же я. Угрюм…
Высокий, коротко стриженный, с залысинами на висках и лбу, черноволосый, сурового вида мужчина, с порванной надвое шрамом бровью, в чистом камуфляже и белоснежном переднике, в черных, начищенных до блеска сапогах, отвел голубые глаза, и еле заметно побледнел.
— От чего же не узнал… Узнал. Проходи солдат, присаживайся, и друга к столу приглашай. — Прозвучал его густой бас. — Давно тебя не было. Пива для начала? Как обычно? Потом барашек?
— Да. — Кивнул Угрюм, и схватил за руку попытавшегося уйти хозяина. Тот от неожиданности вздрогнул. — Да что случилось то, братан. Ты как не родной?
— Тебя слишком давно не было, Угрюм. — Тот вырвал руку. — Многое за это время поменялось. — Он зло стрельнул глазами, развернулся и скрылся в кухне.
— Что-то нас тут не особо рады видеть. — Максим огляделся, на всякий случай осматривая место, и прикидывая возможность драки. — Ты уверен, что нас тут не траванут, или нож в спину не всадят? Что-то твой друг не слишком гостеприимен? Или я не прав?
— Прав… Мы в Уйыне, а тут ни в чем нельзя быть уверенным, но Сократу я, несмотря ни на что верю. Такие как он на подлость не способны. Тут что-то случилось, Попробую-ка я с ним поговорить, а ты пока посиди, поскучай. Водички попей. — Он скрылся следом за хозяином, грохнув дверями кухни.
Максим подошел к одному из столов, рядом с окном, открывающим вид на колоритную, медленно погружающуюся в сумерки долину, и опустился на мягкий, удобный стул, налив себе в бокал воды, оказавшейся холодной минеральной. Ему ничего не оставалось, как только ждать.
Из-за дверей доносились глухие голоса, там
