с улыбкой воткнул мису в сердце сталь. Игрок продал дружбу, и покой в этой локации, за драгоценный камушек, за возможность купить себе лишний бокал вина, сытный обед, и за новые штаны. Он продал совесть за комфорт, заработав достаток на крови того, кто мог бы еще жить, и кто ему верил.
И ты хочешь, Угрюм, что бы я тебе после этого доверял? Ты тоже игрок, и тоже любишь благополучие. Я не знаю, что у тебя в душе и сколько стоит твоя совесть, и друга твоего я не знаю. Не зови меня больше, я не приду. Мой народ умирает вместе с локацией, мы этому сопротивляемся, но мисов на долго не хватит. Это я тебе говорю, их новый вождь. Мы не убили тебя только потому, что когда-то ты был другом моего отца, и я помню добро которое ты сделал нашему племени. Прощай.
Ганжил развернулся, и сделав шаг, растворился в зелени леса, качнув ветки легким ветерком.
— Словно оплевали всего. — Угрюм брезгливо вытер лицо. — Не думал я, что меня вот так вот встретят. Зря только приходили, ничего нового не узнали, только бред зашуганной нежити, который надо еще расшифровать. Пойдем отсюда братан, тут слишком противно воняет.
***
На ночевку встали на живописной опушке, у небольшого озера с ледяной водой, отражающей заходящее солнце, и вершины темнеющих гор. Развели костер.
Угрюм, по вечернему клеву, наловил рыбы. У опытного путешественника нашлась и леска, и крючок, и поплавок.
Уже булькала в котелке уха. Уже небо рассыпалось неторопливо на миллиарды звезд, и тонкий месяц высунул любопытный нос над склоном горы, а два друга задумчиво, все смотрели и, смотрели не мигая на огонь.
— Вот вроде и все понятно. — Угрюм привстал, и вытащив из-за голенища ложку помешал ароматное варево. — И в тоже время я ничего не понимаю. — Он попробовал уху на вкус. — Соли маловато. Вот что я думаю, на счет места, где та сволочь обитает, что натравила на эту локацию ублюдков… — Он закинул в котелок щепоть соли. — Судя по плесени, это может быть, что угодно, я таких мест штук восемь, на вскидку назвать могу, но ближе всего отсюда, мир убыра. — Он вновь сел. — Про друга вообще ничего непонятно… Если это я? — Он задумался. — Тогда какого черта он мне не верит, я повода сомневаться в себе не давал. Если кто-то другой? То, кто тогда?
— Я так понимаю, что это квест нам с тобой дали, только с непонятными условиями и наградами. — Максим откинулся на спину. Так приятно расслабиться, наблюдая за звездами, после тяжелого пути. Вытянуть ноги, и ничего не думая смотреть в одну точку, отдав тело в объятья неги.
— Условия-то как раз понятны. — Вздохнул Угрюм. — Грохнуть тут всех надо, помочь выжить мисам, и освободить Отстойник. Можно, конечно, попробовать перестрелять охотников на лесных духов, но дело это безнадежное, ведь и они тоже не пальцем деланные, ответку легко в лоб получить.
— Тогда нам нужны союзники. — Максим устало прикрыл глаза.
— И где ты их предлагаешь взять? Среди трусливых фермеров? — Ехидно рассмеялся Угрюм. — Они от страха в штаны наделают. Нет, не воины они.
— Мисов в союзники подрядить. — Гвоздев сел. — Как там уха? Желудок к позвоночнику от голода прилип.
— Готова. — Походный повар подхватил с костра котелок, и поставил на землю. — Присоединяйся. — Он выудил кусок белого мяса рыбы, подул на него сощурившись, и закинул в рот. — Мисы тоже не воины. То, что они пугали нас стрелами не в счет, одна бравада. Это как пацан пугает своего обидчика страшным старшим братом, который сам в штаны от страха, при встрече, наделает. Блеф это.
— У них нет другого выбора, или помочь нам или сгинуть. — Художник усердно заработал ложкой.
— В этом ты прав. — Согласно кивнул друг. — Только вот не верят мисы нам. Как их убеждать?
— Вот в этом и есть наверно главная часть квеста: «Заслужить доверие нежити». — Гвоздев едва не подавился, обжегшись ухой.
К костру вышел высокий мужчина, в черном камуфляже и в черной бандане, с ППШ (пистолет пулемет Шпагина), в руках. Он повел стволом по застывшим с занесенными ко рту ложками друзьям:
— Это, кто это, на моей делянке без оплаты обосновался. Стоянку оплачивать надо. Вещички к досмотру. — Он кивнул в сторону сложенных в стороне вещмешков. — И без глупостей, я стреляю без предупреждения и метко.
Выстрел прозвучал в тишине ночи неожиданно громко. Художник стрелял, падая на спину, прямо сквозь кобуру, не доставая кольт. Ни на прицеливание, ни на другие действия времени смотрящий в лоб ствол автомата не оставил.
ППШа гостя, сверкнув рикошетом пропевшей по стволу пули, вылетел из рук, и развернув своего хозяина, не успевшего выпустить оружие, инерцией, на девяносто градусов, спиной к Максиму. Незнакомец замер, не зная, что делать дальше, согнув в коленях ноги, и вжав голову в плечи.
— Зачем такую пушку испохабил? — Встал, как не в чем не бывало Угрюм, и обойдя вокруг неудачливого гопника, поднял автомат. — Надо было в лоб стрелять. И возни меньше и оружие целое. Глянько, все дуло разворотил, теперь только на выкид. — Ты кто такой будешь? — Он встал напротив дрогнувшего при этом вопросе гостя.
— Охотник. — Выдохнул тот. — Артель у нас.
— Охооотник. — Протянул задумчиво Угрюм. — И чего тебе, охотник, от нас понадобилась? Видел же, что люди отдыхают.
— Познакомиться подошел. — Тот поднял скосившийся взгляд на щелкнувший предохранителем маузер.
— Нормальные люди здороваются при встрече, затем представляются. — Все так же задумчиво поднял пистолет Угрюм. — Сдается мне, охотник, что ты грабить нас пришел? — Он ткнул дуло в лоб затрясшегося мужчины. — Не тех ограбить решил ты, охотник. — И вдруг рявкнул. — Сколько вас?
— Трое. — Скороговоркой запричитал тот. — На мисов охотимся, место тут наше. Смотрим новенькие, вот меня и послали разузнать что, да по чем, пригласить присоединиться? Я с добром пришел.
— Добром и пистолетом можно многого добиться. — Хмыкнул почти ласково Угрюм, и вдруг зло рявкнул. — Где лагерь? — И слегка придавил курок.
— Справа, метров триста, на берегу. — Побледнел грабитель.
— Молодец. — Выстрел разбросал по траве кровь
