И вытащил из какого-то пыльного закоулка тубус - обыкновеннейший, бурым дерматином крытый тубус, в каких студенты носят чертежи.
- Давай сюда.
- Не влезет же, - уверенно возразил интеллигент.
Интеллигент был явно прав, не зря же он так походил на Толика: ну не может ведь быть, чтоб влезли. Не бывает!
- Ну вот, - Сашка преспокойно разместил в тубусе обе шпаги. - А ты говорил, не влезет. Теперь пошли.
По-прежнему было раннее-раннее утро, по-прежнему было пусто во дворе, а на улице попадались лишь редкие прохожие. Сашка с которой собрались было вновь двигаться пешком с непонятной своей скоростью - вроде неимоверно быстро, но почти не шевелясь, - однако разумное существо интеллигент воспротивился.
Все уже как-то знали то, чего и не предполагал Толик, - знали, где состоится дуэль, - и казалось интеллигенту, что добираться до этого самого места очень далеко и трудно, он возмущался, ныл, хамил, хохмил, требовал. И они стали дожидаться трамвая. Толику казалось, что это просто увертки, потому что какой трамвай в такую рань, просто ждет, время тянет, в конце концов, если и есть место, пригодное для дуэли, так не во всякое же время оно пригодно, - однако трамвай в самом деле подошел, даже оказался как раз нужный маршрут, чем интеллигент был, похоже, недоволен. Даже и пустой был трамвай, и они удобно устроились на старых продавленных сиденьях. Толику было неуютно.
Действительно, пусть даже этот тип оказался именно таким, каким его смонтировал Сашка, пусть даже и были за ним все перечисленные Сашкой грехи (а надо еще разобраться, в какой мере это грехи), - все равно трудно поверить, чтобы это было единственной причиной дуэли. И вообще, как-то все это и опасно даже: вчера еще Софья игралась с оружием, а теперь и вовсе бог весть куда их может завести этот террористический активизм: неровен час, увидит кто... Нет, решительно не мог Толик ни понять этого, ни тем более принять, и стало Толику жалко, что не остался он хотя бы в сумасшедшей квартире, ну и пусть там Людочка спит, тем более, пожалуй, если Людочка, если и спал с Людочкой, мало ли что с похмелья и спросонья показаться может, как раз поговорили бы, умилились бы неустанно хранимой верности и, глядишь, помирились бы... Все-таки Людочка хорошая, подумал Толик неожиданно для себя.
А трамвай все шел, мелькали прямо за окном какие-то непонятные заросли, залез внутрь на остановке голодный и настырный комар, кажется, и вода какая-то проглядывала, ну и должна быть вода, откуда бы комары иначе...
- Приехали, - сказал Сашка. - Дальше идем пешком... И слава богу!
Было вокруг пустынно, настолько пустынно, что даже трамвайные пути тоже казались неким естественным объектом. Вокруг шли все те же заросли, и теперь Толик понял, что трамвайный комар был по безвредности сущий ангел в сравнении с местной оравой разъяренных самок. Было душно, пахло болотом и, может быть, такое место как раз и надобно в нынешние времена для дуэли: труп в кустах спрятать или, если повезет, в трясину - и поминай как звали. Бр-р-р... Но все-таки - чего ради? Тропа, правда, была вполне ничего, ходили тут, стало быть, и нередко ходили (тоже, следовательно, не самое подходящее место).
Они шли довольно долго, и Толик как-то пропустил момент, как-то не заметил, как это получилось, что мокрые кусты вдруг кончились, пошла каменистая земля, подул ветер и комаров словно именно что ветром сдуло. И шум, странный какой-то шум.
- Ну что же, сударь, - сказала которая, - это место, надеюсь, вас устроит?
Море, сообразил Толик, море и шумело, ну да, город южный, может, даже и приморский, так почему бы и не быть тут морю? Замечательное в своем роде умозаключение, но, пожалуй, учитывая некоторую распыленность сознания, в то время Толику свойственную, его можно понять и простить.
Действительно, море было самое настоящее, насколько, разумеется, Толик разбирался в морях. Шла вдоль берега узкая полоса пляжа не пляжа, а вроде бы просто ровной каменистой земли, всего-то шагов, наверное, десять шириной. А дальше поднималась скала, не слишком, правда, крутая, не слишком даже и высокая скала.
- Ладно, - сказал интеллигент, - можно и тут. Только, знаете, вообще-то мне не по нутру с женщинами драться.
- Тебе вообще не по нутру драться, тем более честно, не так ли, самец недоношенный? - которая произнесла это без малейшей обиды, очень спокойно, даже, пожалуй, весело.
Все-таки непонятно, почему все тут более или менее внятно обозначены, а этот тип остается по-прежнему интеллигентом; к тому же и не слишком он интеллигентен. Но самец недоношенный - нет, это уже переходит все границы...
- К барьеру! - заорал недоношенный.
- Впрочем, - сказал Сашка, - если вам угодно, сударь, я к вашим услугам.
Нет, кажется, не было угодно.
- А все-таки, - сказал Толик, - из-за чего все-таки дуэль?
- Надо же решить, кто из присутствующих разумное существо.
Толик ожидал, что ответит Сашка, но произнесла это почему-то которая, теперь уже точно не которая похожа, а та, которая. Странным образом Толика вполне удовлетворило тогда это объяснение. Может быть, не будучи вообще сторонником дуэлей, Толик считал этот повод не более и не менее достойным, нежели любой другой. Впрочем, полагая себя обязанным еще немного помиротворничать, Толик все же сказал:
- Слушайте, может, правда, чего там, ну его, а?
- Дудки, - ответила которая. - Как это "ну его", если он существует?
- Мало ли что существует? - изумился Толик. - Я вот, например, тоже существую, так со мной, что ли, драться из-за этого?
- Что ж, - согласился Сашка, - возможно, ты и прав. Возможно, как раз ты в самом деле существуешь.
Что-то такое вчера, кажется, это Софья болтала насчет существования, экзистенциализм какой-то выходит, чушь все это и бред, существуем мы, ну и что?
- Да ты что?!
- Там видно будет, - молвил недоношенный. - Ладно, хватит. К делу!
Сашка был, видимо, не более Толика компетентен во всяких там ритуалах, поэтому он пробормотал нечто невнятное и сделал невразумительный жест правой рукой - милости, мол, просим.
И началось. Тут надо - в который уже раз! - напомнить, что Толик не имел возможности ни адекватно воспринимать события, ни тем более членораздельно их комментировать. Пожалуй, имело все же некоторые основания подозрение, что руководил дуэлистами - в первые минуты, во всяком случае, - скорее страх, стремление избежать чужого клинка и, может быть, даже удержать свой, словно бы и в самом деле все это было понарошке, словно бы и не собирались они доводить дело до чего-то серьезного, словно бы и впрямь это была спортивная забава, вполне пристойная и допустимая для молодого поколения. Так, кажется, было дело, но если в самом деле так, если в самом деле стремиться не поранить противника шпагой, так проще всего не двигаться вовсе, - а они очень даже двигались, пожалуй, все это было похоже на кино, пожалуй, возникло даже у Толика подозрение, что чуть ли не ведут их клинки, - возникло, но Толик задерживаться на нем не стал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
