И только когда Ваня обмякает на мне, ее тело покрыто потом, а суть нас — одна, я понимаю, что это за "что-то".
Мои глаза распахиваются, как мультяшные окна.
Срань господня.
Я влюблен в Ваню.
Я влюблен в свою жену.
ГЛАВА 15
ГОЛАЯ ПРАВДА
ВАНЯ
— Ты не можешь продолжать приходить сюда каждый раз, когда Хадин запрещает тебе чай, — бормочет Деджона, как только звенит колокольчик над дверью и я захожу в кафе.
— Если ты так встречаешь клиентов, неудивительно, что здесь всегда пусто, — говорю я, плавной походкой направляясь к прилавку и бросая сумочку на пол. Мой телефон вибрирует от нового сообщения. Это от папы, сообщающего мне, что он благополучно добрался домой.
Деджона закатывает глаза. — Это место пустует, потому что управляющий обанкротился.
— Обанкротился? — Я ахаю.
— Они собираются закрыть кафе.
— Нет, — жалобно стону я. — Кто приготовит мне нелегальный чай?
— Тебе придется найти другого дилера.
— Поскольку это может быть прощальный напиток, — я кладу купюру на стойку, — не могла бы ты сделать этот напиток особенным?
Она медленно качает головой. — Я беспокоюсь о тебе.
— И я очень ценю это.
Усмехнувшись, Деджона бежит в подсобку, чтобы приготовить мой волшебный эликсир. Пока работает блендер, я беру свою сумку и иду к кабинке. Мои каблуки стучат по черно-белой плитке.
Я пообещала себе, что не притронусь к чай-латте еще две недели. Проект Вегас оказывает влияние на мои гормоны, и я набираю вес намного быстрее, чем ожидала. Обильное употребление смеси сахара и льда моему делу не помогает.
Но сегодня я на пределе своих возможностей.
Мне это нужно.
— Вот, пожалуйста. — Деджона появляется в образе моей волшебной мамы-чаевницы и ставит на стол чан с чаем.
Мои глаза загораются при виде этого.
Она поджимает губы. — Почему у меня такое чувство, будто я помогаю преступнику?
— Не будь смешной. В лучшем случае тебя назвали бы помощником.
— Я чувствую такое облегчение, — сухо говорит она.
— Привет, моя красотка. — Я воркую над чашкой. Затем фотографирую гигантский чай-латте. Публикуя это в своей истории, чтобы Хадин мог видеть, что я намеренно иду против его приказа не пить чай до часа дня, я легкомысленно улыбаюсь. — Выкуси это.
— Ты в порядке? — Спрашивает Деджона, внимательно глядя на меня. — Ты выглядишь…
— Больше? — Я дополняю.
Она хмурится. — Я не собиралась этого говорить.
— Почему бы и нет? — Бормочу я, засовывая соломинку в чашку. — Многие так делают.
Я не говорила миру, что беременна, но это не помешало папарацци сочинять собственные истории о моем наборе веса. Я пытаюсь понять, почему моя жизнь и мой размер так много значат для этих людей. Это действительно ставит меня в тупик.
— Ты потрясающая, Ваня. Хотела бы я быть хотя бы вполовину такой красивой, как ты, — размышляет Деджона. Ее тон задумчивый, и я знаю, что она говорит серьезно. Что доказывает, что она сумасшедшая и слепая, потому что эта женщина сногсшибательна.
— Девочка, ты великолепна. Прекрати ненавидеть себя, — говорю я.
— Ты первая.
Я закатываю глаза. — Я не ненавижу себя. Я просто ненавижу низкопробные таблоиды, которые не могут скрыть моего имени от своих уст. На прошлой неделе все сходили с ума из-за того, что у актрисы выпали зубы. На этой неделе это я и мое увеличение веса.
— Пошли они к черту. — Деджона поднимает кулак.
— Пошли они все. — Я соглашаюсь, ударяя костяшками пальцев по ее руке.
Она смеется.
Мне действительно нравится, что она так холодна со мной. Когда она впервые узнала во мне Ваню Бекфорд, я подумала, что мне придется ‘включиться’ в ее присутствии. Я всегда очень осторожна в своих словах и действиях в присутствии своих поклонников.
Но Деджона не поклонница.
И я так ценю это. Я влюблена в ее чай, и мне нужно, чтобы она была рядом.
Карие глаза Деджоны устремляются к окну. — Где твой преследователь?
— Я не знаю, — мрачно бормочу я, делая еще пару глотков чая.
В последнее время я была очень беспокойной, и во всем виноват Хадин. После той ночи в кузове его грузовика он полностью меня покинул.
Он перестал быть моим помощником и теперь проводит все свои дни вне дома. Он пишет мне в течение дня, но это не так, как раньше, когда его тон был игривым. Теперь все так серьезно. Как ты себя чувствуешь? Тебя не тошнит по утрам? Не забывай не пить слишком много чая.
Он приходит домой поздно вечером и больше не предлагает посмотреть фильм или приготовить ужин со мной. Часто он настолько измотан, что все, что он может сделать, это упасть в постель.
Затем раздаются телефонные звонки.
На прошлой неделе, на приеме у нашего врача, телефон Хадина разрывался от звонков. Он все время выходил из дома, чтобы ответить. Я продолжала свирепо смотреть на него. Врачу пришлось сказать мне успокоиться, чтобы он мог должным образом измерить мое кровяное давление.
Я понятия не имею, что происходит с Хадином в эти дни. Он с кем-то встречается? Я ему надоела теперь, когда мы переспали несколько раз, и он не знает, как это сказать?
Оскорбительно, что он не может открыто заявить о своей незаинтересованности во мне. Я знала, что он за человек, еще до того, как переспала с ним. Для великого Хадина Маллиза женщины — это товар. Я просто еще одна зарубка на столбике его кровати, и теперь, когда он вычеркнул меня из своей системы, не осталось никакой тайны.
Он думает, я собираюсь к нему привязаться? Он думает, я забыла, что у нас была просто интрижка?
Моя грудь болезненно сжимается. Я хватаю свой чай и сжимаю его.
— Ваня, будь осторожна, — тихо предупреждает Деджона, когда я погружаю пальцы в чашку.
Я все контролирую, и Хадин для меня ничего не значит.
На самом деле, я найду другой секс по вызову. Лучший.
— Ваня. — Деджона на этот раз зовет меня по имени чуть громче.
Хадин тоже может перейти к следующему. Я могла бы оказать ему услугу и познакомить его с одним из моих друзей. Я уверена, что ему это понравится.
Деджона визжит.
Я вытягиваюсь по стойке смирно, как раз в тот момент, когда волна чая-латте переливается через край моей чашки и разливается по всему столу. Крошечные капельки попадают мне в лицо, как ракеты. В воздухе витает аромат ванили и корицы.
Я вскакиваю на ноги. — О нет.
— Ты в порядке? Давай я принесу тебе салфетки. — Деджона торопливо выходит из кабинки.
Я смотрю на свой раздавленный латте. Вся сторона деформирована.
Деджона спешит к столу и смачивает чай салфеткой для мытья посуды.
— Позволь мне помочь, — говорю я, чувствуя себя виноватой.
Она перекладывает салфетку в другую руку. — Все в порядке. Это моя работа. Кроме того, ты единственный VIP-клиент нашего кафе. Я не могу позволить тебе этого.
Я смотрю на нее сверху вниз. Сегодня ее волосы заплетены в косы с деревянными бусинками на концах, которые звякают при каждом движении. Серебряные кольца украшают ее смуглые пальцы, но одно особенно привлекает мое внимание.
Я указываю на это. — Что это?
— Это? — Она выпрямляется и поворачивает кольцо, улыбка появляется на ее лице. — Это кольцо брата или сестры. Моя сестра купила его мне перед отъездом.
— Оно красивое.
— Спасибо. — Она откашливается и указывает на блестящий стол. — Все готово. Хочешь еще?
— Нет, спасибо. Я просто выпью то, что здесь осталось.
Она качает головой.
Звенит колокольчик над дверью, и Деджона вскидывает голову, приветствуя посетителя. Вместо этого ее глаза расширяются.
Я оглядываюсь вокруг, чтобы понять, что привлекло ее внимание, и замечаю Джунипера.
Неожиданность рикошетом звучит в моем голосе. — Эй, как ты узнал, что я здесь?
— Я видел твой пост. — Джунипер пролетает мимо Деджоны. — У нас проблема.
— Проблемы есть всегда. Разве я не за это тебе плачу? Чтобы ты решал проблемы? — Я отмахиваюсь от него. Прямо сейчас меня интересует только то, чтобы наплевать на Хадина и допить свой чай.
