приседала в реверансах. Иные дамы даже снисходили до кратких бесед, расспрашивая о семье и прошлом. По просьбе Шона я умалчивала о своём происхождении из деревенских вилланов.
- Милая, - сказал он, смущаясь, - только не подумай, что я стыжусь тебя и твоего прошлого. Но, думаю, не стоит раскрывать все свои секреты здешним вельможам. Вряд ли деревенской девушке стоит многого ожидать от напыщенных особ. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя с ними на равных. Говори, что ты горожанка, дочь почётного члена гильдии. Это не ложь, а только часть правды.
Не оставалась ничего иного, как соглашаться. В конце концов, условности и предрассудки большого света — вещь, которую просто нужно принять, как неизбежность.
Лучшей отрадой для меня были вечерние беседы с любимым. Окончив дневное дежурство, он приходил в мою комнату, чтобы рассказать о своих трудах и думах. Как человека рассудительного и разумного, его очень раздражали привычки аристократов.
- Эти праздные господа только и знают, что проводить время в забавах и пирушках, - сетовал он. - Упиваются дорогими винами, пляшут до петухов на балах, а на следующий день призывают меня да жалуются на мигрени и несварение желудка. Давать им советы по умеренности в образе жизни - это всё равно, что говорить со стеной. Для них врач - волшебник, исцеляющий любые хвори. Едва успеваешь поставить человека на ноги, как он вновь предаётся чревоугодию и порочным развлечениям. Это какой-то замкнутый круг...
Иногда в практике жениха происходили и вовсе курьёзные случаи. Однажды он пришёл ко мне, не зная, то ли плакать, то ли смеяться.
- Сегодня меня вызвали к лорд-канцлеру, и ты не поверишь, с чем я столкнулся, - стал рассказывать Шон с присущим ему юмором. - Лежит он, значит, в постели и стонет от невыносимой боли. Пожаловался на несварение желудка и рези. Осмотрел я его: живот вздут, как барабан. "Не переели ли вы часом, ваша светлость?" - спрашиваю. Нет, говорит, обычный лёгкий ужин. Я стал расспрашивать. Представь себе: он умял большую миску супа из ревеня с ломтиками сочной телятины. Потом закусил квашеной капустой с мочёной брусникой. Дальше в ход пошли варёные раки, икра, копчёная селёдочка. Всё это благолепие он запивал крепкими винами. И напоследок был десерт! Этот обжора умудрился слопать целых двенадцать сдобных булочек, запивая их горячим молоком! И весь этот пир - после строгого церковного поста и длительного воздержания в пище. Ну что тут сказать... Пришлось дать ему рвотное и сделать промывание желудка. Напоследок я предупредил его: "Ваша светлость, ещё один такой ужин - и вам понадобится не лекарь, а священник". А он только глазами хлопает в недоумении. Обычный, мол, лёгкий ужин.
Мы с женихом от души похохотали.
Однажды любимый неожиданно пришёл в разгаре дня. Он был чем-то озабочен.
- Милый? - я внимательно посмотрела на него. - Случилось что-то?
- Да нет, - помотал головой Шон. - в целом всё в порядке. Но я и вправду обеспокоен: разболелся зуб у самой леди Монктон...
- А кто это? - спросила я.
- Как, ты до сих пор не знаешь? - доктор перешёл на шёпот. - Это же фаворитка самого короля! Она первая дама при дворе. И, насколько я наслышан, Его Величество питает к ней далеко не платонические чувства. Дама эта весьма вздорная, вдобавок мстительная, имеет огромное влияние на придворную жизнь и даже вмешивается в политические интриги. Горе тому, кто ей не угодит. Без твоей помощи мне никак не справиться. У нее достаточно сложный случай, зуб, скорее всего, придётся удалять. Пожалуйста, пойдём со мной, она ожидает меня в кабинете. Уверен, ты найдешь решение...
Конечно, я не могла оставить Шона один на один с трудной операцией. До этого случая я помогала ему советами по лечению придворных. Сейчас же придётся самой вмешаться в процесс.
Знатная пациентка восседала в кресле для осмотра больных. Она хныкала и стонала, из глаз непрерывно текли слёзы. По правую руку от неё суетилась камеристка, обмахивая страдалицу богато украшенным веером и поднося хрустальный флакончик с нюхательной солью.
Леди Монктон была очень яркой женщиной, но всё в ее поведении выдавало капризный характер и непомерную раздражительность. Несмотря на зубную боль, она вырядилась в роскошное одеяние. Манеры фаворитки были вызывающими - всем своим видом она как бы демонстрировала превосходство над окружающими. Но в привлекательной внешности ей нельзя было отказать: длинные тёмные волосы, выразительные глаза, идеальная матовая кожа. Она умело использовала косметику и украшения, чтобы подчеркнуть свою красоту. Но сейчас вид её был плачевным. От непрерывного потока слёз белила и румяна размазались по щекам, а глаза покраснели.
- Почтенная леди, разрешите моей невесте Лире осмотреть ваш зуб, - с поклоном обратился к ней Шон. - Я верю, что она, как моя давняя помощница, сможет облегчить ваши страдания.
Дама захныкала ещё сильнее и капризно замахала руками в мою сторону.
- Что вы говорите, доктор! - воскликнула она с визжащими нотками. - Разве я доверю свой рот какой-то девице незнатного происхождения? Мне говорили, что Шон Портер - учёный лекарь, я так верила в вашу славу, а вы передаёте меня в руки неопытной юной особы!
- Позвольте возразить вам, сударыня, - Шон изо всех сил пытался сохранить спокойствие и почтительный тон. - Лира обучалась искусству врачевания у монахов-целителей. И даже во многом превзошла иных мужчин в своих познаниях. Его светлость первый министр, посещая больницу нашего города, оставил самые лучшие отзывы. А без помощи моей невесты мы бы не достигли таких успехов. Клянусь честью, ей доводилось исцелять гораздо более трудные в лечении зубы, нежели у вас. Послушайте моего доброго совета, доверьтесь ей, если хотите прекратить свои страдания и сохранить вашу ослепительную красоту.
Действительно, Шон был дипломатом от Бога. Услышав этот немудрёный комплимент, фаворитка сменила гнев на милость и позволила мне провести осмотр.
После первого взгляда на очаг патологии я сразу же поставила диагноз: флюс. На языке стоматологов его называют периоститом или воспалением надкостницы. Налицо были все характерные признаки: гной и краснота в костных и мягких тканях челюсти, сильный отек дёсен. Я поняла, что одна терапия здесь не поможет и без хирургического вмешательства не обойтись.
- Мужайтесь, леди, - обратилась я к пациентке. - Ваш зуб придётся вырвать. Только не бойтесь, бога ради! Мы дадим вам снадобье, от которого вы уснёте и не почувствуете ни малейшей боли. А проснувшись, станете только краше, избавившись от
