Усевшись напротив Онории, Маркус на всякий случай спросил:
– Гербертс, ты знаешь, куда ехать?
– А как же, хозяин! В охотничий домик. Лорд Брэндон тоже очень любил это место, и как-то раз даже...
Не дослушав, маркиз резко захлопнул дверцу, и вскоре карета, тяжело качнувшись, тронулась с места.
Сидя в карете, Маркус почувствовал себя значительно спокойнее, но даже теперь он с трудом сдерживал себя. Какой бы смелой ни была Онория, она все еще невинна, и он хотел, чтобы первая ночь близости осталась в ее памяти самым дорогим воспоминанием.
Что до Онории, то она безуспешно пыталась найти какие-то слова, чтобы смягчить ту напряженность и скованность, которая чувствовалась между ними весь день, но не находила их, подавленная свершившимся фактом: она вышла замуж за человека, которого едва знает.
Не в силах дольше выносить напряженное молчание, она судорожно искала тему для разговора, но что она могла ему сказать? Что сожалеет о произошедшем и не думала его принуждать...
– Господи, только не смотрите на меня так! – внезапно услышала она и покраснела.
– Простите. Я просто...
Маркус неожиданно перегнулся к ней, подхватил за талию и, опустив себе на колени, обжег горячим дыханием.
Онория была просто оглушена наплывом необычных смущающих впечатлений.
Маркиз поднял голову и ласково улыбнулся:
– Если бы ты знала, как я мечтал обнять тебя!
– Правда? – Сердце у Онории дрогнуло. – Но ты пришел всего один раз!
– Всему виной моя неспособность сдерживаться... Видишь ли, – он неловко усмехнулся, – ты слишком сильно на меня действуешь.
Карета резка качнулась, и Маркус крепче прижал ее к своей широкой груди. Онория прикрыла глаза, наслаждаясь доселе неведомым ей чувством уюта и сознанием, что ей теперь есть к кому прислониться.
Их снова подбросило, на этот раз так резко и внезапно, что Онория слетела бы с колен маркиза, если бы он ее не удержал.
– Чертов Гербертс! – Маркус устремил на крышу кареты мстительный взгляд.
– Твой кучер в самом деле правит как-то очень странно!
– Кошмарный тип! Я собирался вышколить его, прежде чем вернуть брату, но начинаю думать, что это невозможно. Он не запоминает ничего из того, что я пытаюсь ему втолковать... Впрочем, поговорим лучше о нашем браке.
– Да-да. – Онория набрала в легкие побольше воздуха, каждой клеточкой своего тела ощущая Маркуса – его крепкие мускулистые колени под собой, его руки у себя на талии, его широкую грудь у своей руки. Сжигавшее ее пламя стремительно распространилось внизу живота.
В смятении она произнесла первое, что ей пришло в голову:
– Я сказала сестрам и брату, что они будут жить с нами.
– Конечно.
Она испытующе посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц.
– Должно быть, на первых порах тебе будет не очень легко.
– Напротив, я сам вырос в очень большой семье.
– Да, но это было давно.
Маркус пожал плечами.
– В Тремонт-Хаусе столько места, что я даже знать не буду, дома ли родственники.
Хотя Онория испытывала по этому поводу определенные сомнения, она сочла за лучшее не разуверять мужа... по крайней мере пока.
– А чего ты ожидаешь от меня как от жены?
Ей показалось, что своим вопросом она поставила его в тупик, но это длилось только мгновение. Затем он медленно произнес:
– Полагаю... вот этого. – С этими словами Маркус легко коснулся ее груди.
Онория резко втянула воздух, но все же нашла в себе силы сказать дрожащим голосом:
– Я... кажется, понимаю.
– Тебе приятно? – Он начал нежно поглаживать ее груди, отчего у нее внезапно напряглись и затвердели соски.
–Да, очень. Маркус... как ты думаешь, нам есть что еще обсудить? Я только хотела знать, чего ты ждешь от меня?
– Еще? – Он нахмурился. – Ну, не знаю. Чтобы ты следила за слугами, если это не будет для тебя слишком обременительным. У меня есть отличный повар из Франции, Антуан, и Джеббсон, дворецкий...
– Я не совсем это имела в виду. Что ты ожидаешь от меня как от жены? – Она тоже затаила дыхание в ожидании его ответа.
– А, понимаю. Что же, надеюсь, ты выполнишь свой долг и подаришь мне наследника и всегда будешь мне верна. А еще, я буду выдавать тебе значительную сумму на все необходимое и мелкие расходы, чтобы ты ни в чем себе не отказывала. – Он помолчал. – И разумеется, я стану покровительствовать всем твоим сестрам, к чему ты все время так стремилась...
Онория совершенно растерялась. Казалось, она должна была чувствовать себя довольной, даже счастливой: маркиз предложил ей все, о чем только могла мечтать женщина. Но...
Она постаралась проглотить застрявший в горле комок.
– А после того как я подарю тебя наследника? Что будет дальше?
– Ну...
Карета обо что-то с шумом ударилась и подскочила, после чего резко коснулась земли всеми колесами. При этом Маркуса подбросило чуть ли не под самый потолок.
– Чтоб он провалился, этот Гербертс!
Онория вцепилась в мужа обеими руками, гадая, что случится раньше: им все же удастся добраться до места или они опрокинутся в канаву.
– Не бойся. – Словно прочитав ее мысли, Маркус усмехнулся. – Этот малый хоть и негодяй, но при этом очень ловкий кучер. – Он еще ни разу не перевернул карету. Вот только ездит он прямо-таки с бешеной скоростью.
Онория немного расслабилась, вновь с наслаждением чувствуя, как его руки поглаживают ей спину. Чуть осмелев, она решилась расстегнуть верхнюю пуговку на его жилете.
– Ты не ответил на мой вопрос: что случится после того, как я подарю тебе наследника? Я стану свободной и смогу делать все, что мне заблагорассудится?
Он нахмурил брови:
– То есть ты желаешь, чтобы потом мы с тобой пошли каждый своей дорогой?
Она слышала у своего уха его резкий голос и руки его уже вовсе не ласково сжимали ее.
Онория закрыла глаза, пытаясь прогнать слезы, понимая, что никогда не сможет уйти от него, потому что уже отдала ему свое сердце. Она не могла приказать себе не любить Маркуса. Отныне, когда они стали супругами и будут какое-то время существовать под одной крышей, ей предстояло постоянно мучиться от неизбежных страданий, не встречая с его стороны ответного чувства...
К счастью, пока не настала пора боли и страданий, она имеет право насладиться тем, что он способен ей дать.
Постепенно экипаж выровнялся, и тут Маркус неожиданно начал целовать ее с такой же страстью, как неделю назад. Он целовал ее как безумный, изо всех сил прижимая к себе и гладя дрожащими руками по волосам, по спине, по плечам.
Вскоре его руки переместились вниз, нашли чувствительное место между бедрами и коснулись его сквозь одежду. Онория беспокойно заерзала у него на коленях, чувствуя, как ее сжигает жар желания.
