сквозь мрак которого пробиралось множество людей.
Большинство из них были слугами, стремительно бегущими на улицу и вниз, в поисках нижних подвалов, но несколько человек были учениками Трона.
Они спешили в другую сторону, торопясь в заклинательную комнату мастера.
Никто из них не надеялся добраться до нее вовремя.
Маэларх Трон выругался, почувствовав, что его руки начинают жечь. Огромный ужас рвался вперед, несмотря на явную боль, и эта новая собственная боль могла означать только одно. Часть Искусства, бьющейся и хлынувшей по расколотой камере, должно быть заклинанием кровной связи, наложенным на него издалека.
Несомненно, чтобы связать его с чудовищем, бредущим вперед, чтобы убить его, так что любой вред, который он нанесет ему, будет нанесен и ему.
В результате у него оставались только руки и кинжал, который он мог выхватить, против огромных рук и напряженных мышц чудовища. Это означало, что хозяин Башни Железного Ветра умрет в агонии, проливая кровь, задолго до того, как погибнет более крупный и сильный невыразимый ужас.
Его руки уже стали тяжелеть, а язык утолщаться. Ваэдрен горел на запястье Маэларха, и с шипящим удовлетворением он погрузился в эту боль, ухватился за нее и погнал ее вниз, в неустанную кроваво-красную пульсацию связующих чар...
Если Тааэль наложил кровную связь, используя заклинание старого Омславура, ее можно было разрушить таким образом...
Порыв Ваэдрена был настолько яростным, насколько он мог его сделать; кровная связь была уже тяжела для него. Больше мгновения Маэларх Трон вслепую шатался в диком хаосе разрывающихся излучений, тошнотворных всплесков и пронзительных криков: чары резали друг друга, врезались в путы, кусались, плавились, резали и разлетались во все стороны.
Его конечности стали тяжелее, плечи шире, а равновесие изменилось. Маэларх Трон попытался выругаться, но обнаружил, что его голос стал глубоким и каким-то жидким.
Он исказил формирующуюся кровную связь, а не разрушил заклинание – поэтому, хотя между ним и невыразимым ужасом не было связи, не было также и разницы в их формах.
Ваэдрен на его запястье был единственным способом, по которому ученики могли узнать Мастера Башни Железного Ветра. От крыльев летучей мыши до извивающихся кишок, Маэларх Трон был на дюйм выше невыразимого ужаса.
– Черт! – Рундарвас Тааэль ударил кулаком по парящей перед ним книге заклинаний, отчего та со звоном разлетелась на металлические страницы и врезалась в книжную полку, с которой была снята. – Как он это сделал? Конечно, этот глупый браслет не может...
Он вскинул руки, чтобы отмахнуться от бесполезного вопроса, закружился в злобном жужжании мантии и бросил своим ученикам:
– Вы и вы – через порталы! Пробирайтесь в заклинательную комнату Трона и убейте обоих зверей. Для меня не имеет никакого значения, если вы сможете увидеть этот браслет на одном из них, а не на другом. Возможно, он может поменяться местами с существом из Подземного царства! Вперед!
Хотя Ахраул был одним из самых способных учеников Тааэлтора, его учитель не приказывал ему погружаться через искажающее пространство в Железный Ветер. А ему так хотелось сделать это, убивать и грабить. И все же он знал, что лучше не произносить ни звука – Рундарвас Тааэль крутанулся на месте, покачивая пузом, и радостно сказал:
– Будь готов. Я буду наблюдать за тем, что происходит в Железном Ветре, а ты будешь моей молнией, мгновенно разящей по моему приказу!
Ахраул торжественно кивнул, но Тааэль уже крутанулся на месте и уставился в свою сферу, чтобы не упустить ни секунды. Он наклонился вперед, как охотничий зверь, натягивающий поводья, жаждущий наброситься на Железный Ветер и вырвать у него книги заклинаний и тому подобное, как только закончится битва. Мгновение спустя из глубины его горла раздался звук.
Магистр Тааэлтор зарычал.
Ужас надвигался на него, с обожженной грудью и всем остальным.
Маэларх Трон не остался приветствовать его. Поспешно пересекая комнату так быстро, насколько позволяло его незнакомое тело, Красный маг коснулся в определенной последовательности широко расставленных фолиантов, не обращая внимания на вспыхивающие излучения магии, которые гневно исходили от них, и отступил назад, когда секция стеллажей широко, словно дверь, распахнулась.
Дерево застонало и затрещало, когда на него навалились широкие плечи. Трон зашипел от боли, шарахнулся в сторону и продолжил движение в потайной проход, не успев вдохнуть воздух перед полками, как внезапно вырос лес колющих лезвий.
Из светящихся пастей разрушенных порталов выбегали люди в одеяниях и бросались куда более страшными заклинаниями. Молнии скрежетали и трещали по полкам, заставляя завесы на многих книгах вспыхивать и превращаться в маленькие сердитые вихри. В воздухе появилось множество крошечных черных звездочек, превратившихся в слепящие капли с энергично щелкающими челюстями. Многие из них исчезали в клубах дыма при прикосновении рубиновых копий смертоносной силы – лучей, которые не нашли Маэларха Трона, чтобы разорвать.
Одна книга вспыхнула огнем, другая вспыхнула, когда заклинание щита отправило луч, коснувшийся ее, обратно в ученика Тааэлтора, который его наложил.
А где-то за ближайшей дверью в алькове стоял Рауксун и бормотал слова, которые он никогда бы не осмелился использовать, если бы в Башне Железного Ветра все было в порядке: заклинания, в которых использовались тайные имена младших учеников, которые должны были знать только они и Мастер.
Слова, посылавшие приказы, с железной силой врезавшиеся в их сознание, когда они настигали, приказы, посылавшие их бесстрашно в заклинательную камеру, чтобы они бросали свои собственные заклинания, не обращая внимания на опасность.
Именно это смелое бесстрашие отправило на смерть ученика по имени Яус, не успевшего сделать и трех шагов, и заставило Беларла подвергнуть себя заклинанию, которое вырвало плоть из его лица и горла и оставило его булькающим и умирающим, лишенным воздуха.
Но та же смелость заставила его выстрелить заклинанием, убившим Келсина из Таэльтора, а через мгновение Урлаунт и Ларасс Хаун отправили Элскрина Мартела, нового и теперь уже любимого ученика Таэля, в пасть заклинания, лишившего его костей.
Он беспомощно опустился на пол, бесформенная масса плоти тщетно корчилась в бесконечных попытках вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться... трепыхания, которые вскоре ослабли до немощи.
К тому времени у Рауксуна закончились ученики, которых можно было отправить на верную гибель, и заклинательная комната светилась пробужденными заклинаниями, что делало ее поистине смертельно опасным местом – но уже двое учеников, которых далекие рундарвы, которым
