Надо вам сказать, что в Атланте сложилась отличная театральная труппа, в которой работают смелые и талантливые люди. Сатирическую пьесу о Мэддоксе сочинили режиссер Джей Брод, уже четыре года работающий в Атланте и уже поставивший там двадцать пять пьес, и композитор Дон Такер, музыкальный директор этого театра.
В роли Мэддокса выступает великолепный актер Джей Гарнер, получивший в 1968 году премию критиков Атланты за исполнение главной роли в другой острой политической пьесе — «Макбёрд», о которой я скажу ниже. Это весьма разносторонний артист, ему под силу и комедия и драма — он с успехом выступал, например, в роли короля Лира.
Состав труппы — смешанный: в ней и белые и черные, что само по себе является революционным новшеством Для расистского Юга. Работают ее участники с огромным увлечением, вдохновенно и смело.
Но уже близится начало спектакля. Займем же поскорее места в зале театра «Корт» и устремим свои взоры на сцену — занавес здесь, как и в большинстве американских театров, отсутствует — такова мода. Почти никаких декораций. Задник и пол сцены расписаны звездами и полосами — это американский флаг.
Звучит мелодия гимна «О, прекрасная Америка», и перед нами появляется сам Мэддокс — точно такой, как его карикатурное изображение: бледное, словно водянистое, лицо в крупных очках, синий костюмчик с коротенькими штанишками, белая рубаха и красный галстук (опять цвета национального флага!), с ощипанной курицей в руке — жареные куры были главной достопримечательностью его ресторана.
Мэддокс, потрясая курицей, призывает окружающую его толпу поклонников, а вместе с ней публику подхватить гимн. В зале — рев: «О, прекрасная, прекрасная Америка!» На двух экранах, расположенных в глубине сцены, сменяются цветные фотографии: красивые пейзажи, цветущие деревья — и вдруг трущобы, нищета, голодающие дети. «О, прекрасная Америка!» Поклонники подхватывают Мэддокса и носят его на руках. «В этой стране мечта каждого может стать действительностью!» — кричат они, и Мэддокс решительно подтверждает: «Аминь!»
В этой «штучке», как скромно назвал свое детище театр, многое от приемов нашей старой доброй «Синей блузы»: спектакль расчленен на многие десятки эпизодов, иные из которых длятся не долее минуты. Много песенок, сатирических куплетов, метких острот, заменяющих целые сцены. Очень высок ритм спектакля.
Вот звучит лихая песенка: «Что Америка означает для меня». Генерал авиации заявляет: «Америка для меня— враг. Она кишит коммунистами!» Капиталист говорит: «Для меня Америка — это деньги!» А Мэддокс вдруг елейным голосом заявляет: «Самые счастливые люди Америки — негры. Они работают у меня на кухне».
И вдруг, словно бомба, известие: отмена сегрегации! Мэддокс взрывается: «Это коммунистический заговор! Не допущу!» Взвивается флаг расистов — флаг Южной конфедерации, потерпевшей поражение в гражданской войне за освобождение негров от рабства. «Мой ресторан— частная собственность!» — кричит Мэддокс. На сцене — демонстрация борцов за отмену сегрегации, полицейские расправы.
Тут снова оживают экраны в глубине сцены: на них сменяются фотографии Джона Кеннеди, выступающего на митингах. Раздается резкая, сухая, как выстрел, реплика: «Это страна Мэддокса!» И свист пули. На экранах сцепы похорон Кеннеди. Звучит мелодичная, полная внутреннего сарказма песня: «Ты веришь, Джо». И тут же — барабанный бой и ошеломляющий лозунг:
— Мэддокса в губернаторы!
Перед вами — острая и очень точно сработанная пародия на американскую избирательную кампанию. Авторы пьесы утверждают, что создали эти сцепы без труда: они
просто–папросто использовали отрывки из подлинных речей Мэддокса. «Хлеще, чем сам Лестер, не скажешь!» — говорят они. Впечатление достоверности усиливается тем, что эти сцены идут на фоне показанных на экране фотографий, изображающих недавнюю избирательную кампанию расиста Уоллеса, претендовавшего на пост президента Соединенных Штатов. Впрочем, эти фотографии имеют еще дополнительное значение: авторы пьесы скоро напомнят о том, что Мэддокс тоже собирался стать президентом, он даже публично заявил, что ночью ему явился бог и посоветовал занять место в Белом доме…
Но не будем забегать вперед, пока что ресторатор Мэддокс становится только губернатором. На сцене снова грохот барабанов, шум и победные крики. Теперь перед нами новый Мэддокс — это надутый и надменный вождь расистов Вирджинии, оплота власти белого человека против черных и против всех, кто им сочувствует. Он раздает интервью, на сцене снова звучат отрывки из подлинных заявлений этого удивительного человека: «Коммунистическая агитация!..», «Заговор красных!..», «Заговор хиппи!» Губернатор спешит заявить о себе как о беспощадном деятеле сильной руки.
На экранах — один из виднейших руководителей борьбы за гражданские права негров — пастор Мартин Лютер Кинг, он выступает с речами, организует демонстрации, походы протеста против расовой несправедливости. Он идеалист, этот немного провинциальных! пастор. Он верит, что ему удастся убедить расистов стать добрее и мягче к людям. Сейчас он поплатится за свою наивность. «Это страна Мэддокса!» — громко звучит сухая и резкая фраза. Выстрел… Снова плывет в притихшем зале мелодичная, полная внутреннего сарказма песня: «Ты веришь, Джо». А на экране сменяют одна другую полные трагизма фотографии похорон Кинга.
Мэддокс продолжает хозяйничать в штате. Ему плевать на закон об отмене сегрегации, формально принятый в Вашингтоне. В своем штате он король. Все здесь остается по–старому. Тут опять оживают экраны, играющие столь важную роль в этом своеобразном представлении: началась подготовка к выборам президента, и Роберт Кеннеди включается в избирательную кампапию, вот Oil, на фотографиях.
Зритель уже догадывается, что сейчас произойдет, в зале опять наступает мертвая тишина. Так и есть!.. «Это страна Мэддокса!» — объявляют громкоговорители. Выстрел… Песенка: «Ты веришь, Джо»… И кадры похорон Роберта Кеннеди.
— Мэддокса в президенты! — звучат оглушительные крики. Мэддокса? Да. А почему бы и нет? В этой стране возможностей, как напыщенно именует США американская пресса, возможно и такое!
На экране — фотографии, показывающие избирательную кампанию Никсона. И вдруг опять врезается песенка: «Ты веришь, Джо…» Но на этот раз она обрывается недопетая — выстрела, как известно, не произошло. А на сцене опять избирательная кампания в шумном американском стиле: «Мы хотим Лестера!» Сторонники Мэддокса бросают вверх воздушные шары. Они падают. Толпа хватает их и давит. Они рвутся с хлопками, напоминающими выстрелы. Громкая пальба. Митинг: «Я имею честь представить вам будущего президента Лестера Мэддокса!» — объявляет оратор. Мэддокс церемонно раскланивается:
— Я согласен на выдвижение моей кандидатуры. Вот моя супруга. У нее сегодня день рождения. Я, моя супруга и господь бог будем всегда вести вас вперед!
Звучит идиллическая песенка «Счастливый день рождения», и окончательно вошедший в раж ресторатор, то бишь губернатор Мэддокс, завершает свою предвыборную речь в присущем ему стиле:
— Бог американец, и я американец!
Все самозабвенно поют: «Бог — американец». «Бог не может быть коммунистом!» — вопит Мэддокс, толпа подхватывает его на руки и носит. Он размахивает полицейским фонариком.
Мэддокс, как известно, не стал президентом. Но авторы пьесы, так сказать в профилактических целях, решили показать, что произошло бы, если бы он занял место в Белом доме. И вот второй акт, открывающийся песенкой «Гип–гип, ура — в Вашингтон». Президент Мэддокс в звездном цилиндре и полосатом фраке вступает в завоеванную им столицу.
— Маленький человек — президент! Невозможное свершилось! — кричат газеты. Президента сразу же обступают заботы. Со всех сторон слышится: «Как дела во
Вьетнаме?», «Что будет с ЦРУ?», «Как…», «Что…», «Как…» Маршируют генералы, шпионы, осведомители. У всех свои требования:
— Мне нужно еще шесть дивизий, чтобы кончить войну во Вьетнаме, — заявляет генерал армии.
— Нам нужно еще пять тысяч бомбардировщиков для подавления коммунизма, — кричит командующий авиацией.
Генералы ссорятся между собой — каждый доказывает, что он может убить больше врагов Америки, чем другой, и поэтому ему надо дать больше денег. А тут еще срочный доклад: «В стране назревают коммунистические бунты! Надо послать войска на их подавление!»
На экранах — фотографии, показывающие забастовки, демонстрации студентов, нищету многих и многих американцев.
Мэддокс отдает свой первый приказ генералам: «Навести порядок». На сцене идет борьба. Трещат выстрелы. Падают убитые. Снова звучит песенка «Ты веришь, Джо». Президент радуется успехам своих генералов. Он произносит угрожающие речи. Снова и снова начинается стрельба. «Маленький человек» на посту президента оказывается подобием Гитлера.
