Ага! Сейчас кого-то вжарит током, и сила электричества отомстит за меня посмертно!
– Вы отдаете свою силу добровольно, дети эфира? – спросил индус, прикладывая обе ладони на сердца девушек.
– По доброй воле и велению разума, – улыбнулась Марика, подмигивая мне.
– Для мощной ауры! – добавила Сапфира.
Во! Полный набор. Электрогенератор можно уже не покупать.
Мадхукар, напевая, повернулся к земляным.
– Вы отдаете свою силу добровольно, дети матери-Земли? – спросил индус, прикладывая обе ладони на сердце Ланы и одного из сыновей.
– По доброй воле и велению разума, – звонко повторили Лана с сыном. – Для уверенной поступи.
– Притвхи! – шепнул Мадхукар. Из-под ног откуда ни возьмись появился холмик чернозема, который превратился в нечто темное, неосязаемое. Это нечто присоединилось к остальным стихиям.
Все застыли, глядя на пятерку стихий надо мной, пока Мадхукар допевал свою бесконечную сагу.
Наконец индус выдохся. Замолчал. Потом с силой хлопнул в ладоши и заорал:
– Аштадха!
– Мяу! – ворвался к нам Дарси. – Мя-а-ау-у-у!
Я заволновалась. Неужели никто не догадается убрать животное, чтобы не покалечилось?
Рошан вообще прикидывался печенью и активно страдал, как после многодневного запоя.
Кот с разбегу вскочил на меня, царапнув когтями. Припал ко мне, не сводя горящих глаз со стихий, и подпрыгнул, ловя когтями опасный клубок.
В воздухе мое любимое домашнее животное растворилось, чтобы раскрыться прозрачной медузой необыкновенной красоты. МЕДУЗОЙ?! Мамочки!!!
Я закрыла глаза, чтоб не глючилось. Открыла. Медуза не пропадала. Опять закрыла. Потрясла головой. Открыла – медуза никуда не делась.
Я поняла – голод схватил меня за горло своей костлявой рукой и у меня теперь затяжные галлюцинации. Связи не вижу, но звучит красиво. Главное, жалостливо. Надо отрепетировать, вдруг пригодится?
Хрустально-прозрачное тело, посверкивающее разноцветными огоньками. Сияющие внутренним светом щупальца. И мелодичный звон.
С моей отвалившейся челюстью меня примирило только то, что моя челюсть отпала не первая! Справедливости ради нужно сказать, что некоторые вместо челюсти ловили глаза.
Медуза начала со звоном вращаться, втягивая в себя стихии по одной.
Цвет тела бывшего Дарси начал постепенно меняться от темно-голубого до ярко-красного, пока не стал голубовато-розовым в мелкие золотистые пятнышки и не подернулся белой дымкой.
После этого Дарси снова нежно прозвенел невидимым колокольчиком и выплюнул шар такого же голубо-розово-золотистого цвета. После чего опять перевоплотился в кота. И как ни в чем не бывало плюхнулся мне на живот. Попружинил.
И… свалил.
Разлюбезный Мадхукар решил надорвать свои связки окончательно и заорал что-то больше похожее на матерную частушку, в которой неприличные слова на ходу заменяются другими, более принятыми в цивилизованном обществе.
Шар завертелся в воздухе и начал снижаться прямо ко мне.
Тут уж я, перепугавшись до смерти, сумела освободиться от магического кляпа и вернуть голос.
– НЕ-Э-ЭТ! – Это все, что я успела крикнуть перед тем, как на меня обрушилась многотонная тяжесть…
Торкнуло мне та-а-а-ак знатно! Плющило просто не по-детски.
Для начала вырвало куски рамы вместе с веревками и подбросило к потолку. Потом я полетала по комнате спущенным шариком. За мной с одеялом носился Диего, оравший:
– Все быстро отвернулись и закрыли глаза!
Лана, кстати, закрыла, но не себе, а сыновьям.
Хотя старший заявил ломающимся баском:
– Мам, мы анатомию давно прошли. А все остальное можно где хочешь посмотреть.
Семья земляных тут же отрешилась от моего шоу и начала выяснять, кто, где и чего смотрел.
После полета меня начало размазывать по полу. В буквальном смысле. Тонким слоем. Причем этот слой прямо тянулся удобриться и зазеленеть.
Диего резко перестало хватать одеяла.
Только мой ревнивец собрался стягивать с себя футболку, как меня сложило вдвое, и я выпустила пар ушами и ноздрями. Натурально. Как пароварка. И так – раз тридцать.
Дальше все уже происходило в сауне, несмотря на открытое окно.
Когда меня перестало складывать вперед, то немедленно начало сгибать назад рыбкой. Мой затылок и пятки просто породнились.
Честное слово, я бы и это пережила, но тут ко всему прочему прибавилась огненная… пардон, отрыжка.
Замечу, это крайне неприличное действие вызывали у меня только два персонажа: Диего и Эйден.
Вскоре им тоже нечем было прикрыть стыд. И теперь сыновья закрывали маме глаза, заявляя, что папе бы это не понравилось.
Меня уже решили было заткнуть огнетушителем, как вдруг отрыжка прекратилась. Зато меня растащило в стороны, будто снежинку. Из пальцев рук и ног стали бить молнии. Самонаводящиеся. Попадали всегда в цель… в Диего.
– Это когда-то закончится? – орал испанец, уворачиваясь от динамо-машины в моем лице. – Или она еще чего-то может?
– Кто ж знает? – сверху ответил Мадхукар, наблюдавший за представлением с карниза. – Все когда-то заканчивается.
– Мне бы только хотелось знать, – подпрыгнул и одновременно выгнулся Диего, уходя от двух одновременных разрядов, – что это закончится ДО моей смерти, а не ПОСЛЕ!
– Мочи его! – орали увлекшиеся эфиры. – Это круче, чем в компе в стрелялку резаться! У Диего еще много маны осталось!
– У меня уже ничего нет! – орал практически обнаженный испанец, летая ласточкой, скача зайцем и артистично уворачиваясь от артобстрела по комнате. На минуту он вылетел из помещения и вернулся уже полностью одетый в черные штаны и рубашку.
Жаль-жаль… голый он мне нравился больше…
На Диего опять посыпались молнии. Эйден, кстати, по-королевски стянул одеяло и закутался как в тогу.
– У меня больше нет сил! – признался водный, пятнадцатый раз перескакивая мое лежбище.
– Вставь батарейку, – посоветовала добрая Марика.
Но тут меня снова переклинило. Стреляться я перестала, зато меня начало очень быстро вращать вокруг своей оси и окутывать туманом.
Сколько это продолжалось, я не знаю, но когда комната прекратила вращаться перед глазами, я услышала:
– Ух ты, какой тюнинг! – Это кто-то из сыновей Ланы.
– Да-а-а, результат довольно неожиданный… – выдал аристократичный Эйден.
– Ничего так, живенько. – Радостная Сапфира.
– Клевый причесон! – Это Марика.
– И как мы будем ее легализовывать? – Растерянное от Лёны.
– Слава богу, живая! – с трудом отдышался Диего. Следом: – Нельзя как-то цвет смягчить?
– Ну-у, что-то у нас точно получилось! – с фальшивой оптимистичностью сделал вывод Мадхукар, спускаясь вниз. Прозвучало как «ути-пути» педиатра по отношению к недоношенному младенцу. М-да. Ситуация не вдохновляет.
Я растерянно посмотрела на взъерошенную компанию элементалей и запустила почему-то звенящую руку в шевелюру. Волосы стояли торчком, словно их намазали клеем.
– Никто не хочет мне объяснить, почему у меня такая странная прическа? – поинтересовалась я, ощупывая «хоть что-то стоит» на голове.
– Наверное, волосы торчат от электричества, – робко предположила Лёна. – И воздуха было много. Но вода и шам…
– ВОДА?!! – заорала я, протягивая руки к подруге.
Та замерла…
– Второй вопрос на засыпку: почему я синяя? – икнула я от неожиданности, рассматривая бесчисленное количество драгоценных браслетов на темно-голубой коже. – Это съемки «Аватара-2»?
– Может, просто переутомление? – осторожно высказалась Лана.
Ну да, ну да… Скажи еще – краска для волос некачественная попалась!
Я скользнула взглядом по своему телу вниз, заранее решив ничему не удивляться.
Ну, хотя бы лифчик из листового золота на меня надеть не забыли. Глянула дальше…
ГОСПОДИ ТЫ БОЖЕ МОЙ! Насчет «не удивляться» – сильно поторопилась! Боже-боже-боже, пускай мне все это снится! Пусть это будет сон, а?
– У кого-то есть предположение, где мои ноги? – в ужасе рассматривая свой дымчатый хвостик вместо нижних конечностей. – Где вы их оставили в процессе… лечения?
– Мне бы тоже хотелось это знать! – присоединился ко мне Диего. – Куда вы дели нижнюю половину тела Марии?
– Это тебя волнует больше всего? – прищурилась я. – Других вопросов нет?
– Есть, – признался Диего. – Но я задам тебе их наедине.
– Мечтай, – фыркнула я. Вперила взгляд в Мадхукара, как самого продвинутого юзера среди всех этих социально опасных ламеров: – Последний вопрос… Я теперь кто?
– Джинния, – радостно, как уезжающей теще, улыбнулся индус. – Добрая и универсальная.
– Такого просто не может быть, – растерянно выпалил Эйден, обводя глазами собравшихся экспериментаторов от слова «худо». – Это мифические существа!
Он спрашивает или утверждает? По-моему, не знает сам.
