Ты писала, что стремилась к Мэтью душой и сердцем. Бог свидетель, я прекрасно понимаю тебя, ведь точно так же я сама стремлюсь к Моргану. Настолько, что это пугает меня.
Так что же мне делать?»
О том же самом размышлял Морган. Что же ему делать?
Он знал, что ему хотелось делать — послать ко всем чертям концерт и заняться любовью с Ребеккой. Стереть из ее памяти всех предыдущих любовников. Овладеть ею и заставить испытать глубочайшее, фантастическое наслаждение. Довести ее и себя до высшей точки и начать все сначала. Снова и снова, пока они не исчерпают всех мыслимых возможностей.
Это было примитивное, животное желание, поднимавшееся из самых глубин его существа. Оно сжигало его внутренности, становясь все сильнее и острее. Он не найдет покоя, пока она не станет принадлежать ему.
Морган завязал галстук и взглянул на себя в зеркало.
Ребекке очень понравился и сам концерт, и вечер, устроенный после него в просторном помещении бывшего пакгауза с видом на реку. Огоньки судов, сновавших вверх и вниз по Миссисипи, прорезали ночную мглу. Она стояла у огромного, от пола до потолка, окна, глядя на проплывавшие мимо пароходы и пытаясь представить себе, что происходит на их палубах.
Юный официант с волосами, собранными в хвостик, возник подле нее и, дружелюбно улыбаясь, предложил ей еще вина. Белое вино было восхитительно холодным, и Ребекка с готовностью протянула ему бокал и вежливо поблагодарила.
Она повернула голову и поймала взгляд Моргана, которым сразу после их прихода завладела одна из устроительниц вечера. Он кивнул ей, и Ребекка улыбнулась в ответ. «Он так красив в этом белом пиджаке, так изысканно вежлив и элегантен!» — думала Ребекка.
Она поняла, что не одинока в своем мнении, ведь многие женщины и на концерте, и сейчас, на празднике, не скрывали своего восхищения им.
Усевшись на свои места, они взялись за руки, переплели пальцы и просидели так весь концерт. И даже если им приходилось разъединять руки, чтобы поаплодировать исполнителям, они сразу же возвращали их в прежнее положение, словно были соединены нерасторжимой связью.
«Нерасторжимая связь».
Ребекка задумалась над этими словами. Душой и рассудком она уже принадлежала Моргану. Единственное, чего недоставало в их отношениях, — это связи сексуальной. И, понимая ее неизбежность, Ребекка ощущала возбуждение и робость.
Она была по уши влюблена в Моргана. В этом не оставалось никаких сомнений.
— Прошу прощения, — прошептал Морган ей на ухо. — Никак не мог вырваться раньше.
Ребекка прильнула к нему, будто искала защиты от окружающего мира. Он обвил рукой ее талию и крепко прижал к себе.
— Хочешь уйти отсюда?
— Да.
— Как ты смотришь на то, чтобы пропустить по стаканчику у меня дома? — предложил он. — Это отсюда неподалеку, а здешний бар битком набит организаторами праздника, и мне вовсе не хочется, чтобы они мешали нам.
— Превосходная мысль, — ответила Ребекка, голос ее звучал хрипло.
Она нервничала, но желала именно этого — быть с ним наедине.
— Тогда давай выбираться отсюда.
Морган взял из ее рук бокал и поставил на ближайший столик. Он быстро втолкнул ее в старый грузовой лифт, по чьей-то странной прихоти выкрашенный в ядовитый голубой цвет.
Через минуту их окутал теплый влажный воздух. Морган усадил Ребекку в машину, и они покатили через Вьё-Карэ.
Морган затормозил у дома, окруженного кованой решеткой с высокими железными воротами. Следуя за ним от ворот к входной двери, Ребекка вдыхала аромат сирени и жимолости. Где-то рядом ночная птичка нежно жаловалась на судьбу.
Морган набрал секретный код и вставил ключ в замочную скважину. Открыв дверь, он нажал выключатель, и висевшая под потолком люстра залила переднюю ярким светом.
— Добро пожаловать!
Морган проводил Ребекку в гостиную, выходившую в сад позади дома. Пока он открывал застекленные двери в сад, она с интересом оглядывала комнату. В ней царила атмосфера покоя и элегантности. Мебель была традиционной и выдержанной в едином стиле. Но когда Ребекка увидела предмет, стоявший в углу и контрастировавший со всей обстановкой комнаты, глаза ее расширились от удивления.
— Это невероятно! — пробормотала она, бросив взгляд в сторону Моргана.
На его лице появилась лукавая усмешка. Он уже успел снять свой белый пиджак и бросить его на спинку дивана.
— Это была моя причуда, — пояснил он. — Я не смог устоять, но совершенно не раскаиваюсь.
Шагнув к ней, он ослабил узел черного галстука и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке.
— Здорово, — рассмеялась Ребекка. — Он работает?
— Посмотри сама, — ответил он и показал на оловянную кружку с двадцатипятицентовиками, стоявшую на допотопном музыкальном автомате.
Не в силах удержаться, Ребекка опустила монетку в щель машины и с восторгом наблюдала, как та оживает, как зажигаются неоновые огоньки, предлагая ей выбрать мелодию по вкусу. Через минуту полившаяся из автомата музыка заполнила комнату.
Морган прошел к себе в кабинет и принес две суженные кверху старинные рюмки.
— Коньяку?
Ребекка узнала одну из лучших марок и кивнула в знак согласия. Морган поистине был человеком, ценившим качество во всем.
Он протянул ей рюмку. Ребекка сделала глоток, наслаждаясь вкусом напитка, и поставила рюмку на кофейный столик. Она протянула к нему руки и нежным голосом предложила:
— Давай потанцуем.
Морган повиновался и одним глотком проглотил оставшийся в его рюмке коньяк, приятным огнем пробежавший по его венам. Он приблизился к Ребекке и заключил ее в объятия.
Они закружились по дубовому паркету в такт музыке. Голова Ребекки опустилась на грудь Моргана, одна рука обвилась вокруг его шеи, другая покоилась в его руке.
Ребекка вдыхала аромат его горячего тела, запах мужчины, смешанный с благоуханием одеколона, возбуждающий и покоряющий, такой же, как и сам Морган. Она чувствовала, что стремительно падает в любовную бездну.
Независимо от воли ее пальцы погрузились в его густые темные волосы. Затем скользнули ниже, вокруг шеи и наконец достигли раскрытого ворота рубашки. Они проникли внутрь и коснулись кожи, поросшей густыми жесткими полосами.
Прикосновение ее руки заставило Моргана глубоко вздохнуть. Он с трепетом ждал дальнейшего. Ребекка расстегнула остальные пуговицы его рубашки и распахнула ее, обнажив его мощную грудь.
Морган крепко обхватил ее обеими руками и изо всех сил прижал к себе, заставив ее почувствовать, сколь велико его возбуждение.
Движения их замедлились, и через несколько минут они замерли в неподвижности.
— Оставайся у меня, — голос Моргана выдавал снедавшее его пламя.
