дорогу. Но Наполеон-то понимал: даже если прорвёт, от гвардии и конницы мало что уцелеет. И что потом? Сказал: «Мы и так довольно совершили для славы. Пришло время думать только о спасении оставшейся армии». Приказал повернуть на запад, на Верею и Можайск. Возвращаться на Старую Смоленскую дорогу. Ту самую, по которой Великая армия пришла к Москве.
Впервые в жизни Наполеон отказался от сражения. Впервые начал отступление. 26 октября его полчища выступили на запад. Это было именно то, что задумал Кутузов. Врагов заставили повернуть туда, куда он хотел. Потому что местность вдоль Старой Смоленской дороги была совершенно разорена. Её опустошили сами же французы по пути к Москве. Деревни и сёла сгорели, всё было разграблено. Там невозможно было найти ни продукты, ни фураж.
Однако Беннигсен и Роберт Вильсон были страшно недовольны, что Михаил Илларионович не атаковал Наполеона. Избежал новой грандиозной битвы, вроде Бородинской. Кутузов и не хотел её давать, разве что в крайнем случае, если сам Наполеон полезет напролом. Зачем жертвовать жизнями солдат, лить моря крови? Фельдмаршал готовился и без этого уничтожить вражеские полчища.
Но англичане считали, что Кутузова надо убрать. Заменить на удобных для них Беннигсена или Чичагова, которые будут действовать по их указке. По совету Вильсона Беннигсен написал царю грязнейший донос на Михаила Илларионовича, насочинял на него всякие пакости. Но… в это же время Кутузов представил Беннигсена к награде за бой у Тарутино. Правда, он напутал со сложными планами, и главная заслуга была казаков Орлова-Денисова. Но общее командование было Беннигсена, и Мюрата-то победили. Михаил Илларионович написал на начальника штаба отличную характеристику, просил наградить его золотой шпагой с бриллиантами.
И случилось так, что его представление попало к Александру I одновременно с доносом. Тут уж слишком некрасиво вышло. Кутузов Беннигсена хвалил, писал о нём только хорошее, даже про его грубые ошибки не упомянул. А тот поливал главнокомандующего грязью. Стало известно и о том, что Михаил Илларионович побеждает, не пустил Наполеона к Калуге. Подумав, Александр сделал так. Просьбу Кутузова он утвердил, ещё и добавил к шпаге 100 тысяч рублей. Но и Михаила Илларионовича золотой шпагой с бриллиантами наградил. И донос тоже переслал ему.
Тут-то старый фельдмаршал отыгрался за интриги. Он созвал генералов, пригласил Беннигсена. Перед всеми адъютант зачитал вслух то, что написал Кутузов, представляя его к награде. Главнокомандующий торжественно вручил ему от имени царя золотую шпагу и деньги. А потом велел адъютанту точно так же, перед всеми, зачитать донос. Беннигсен стоял ошарашенный. То бледнел, то краснел, с него градом катился пот. После такого позора ему осталось только покинуть армию, сославшись на плохое здоровье. Кутузов так и написал в приказе, что он увольняется из-за болезненных припадков. Начальником штаба к себе он взял Ермолова.
Глава 24
Волк на псарне
Отступление Наполеона. Худ. В. В. Верещагин
Кутузов уже знал, что он устроит Наполеону и его армии. Хотя он своих замыслов, как обычно, не говорил никому. «Что знают двое, то знают все». Но в это же время и царь строил планы, как окружить и разгромить Наполеона. Он отдал приказ о наступлении 3-й армии Чичагова на Украине, корпусу Витгенштейна – он по-прежнему располагался на Западной Двине у Полоцка.
У Чичагова, присоединившего войска Тормасова, стало 60 тысяч пехоты и конницы. Против них стояли 40 тысяч австрийцев, саксонцев и французов под командованием фельдмаршала Шварценберга. Под Луцком русские атаковали их. Враги поняли, что наших значительно больше. С боями стали отходить. Их отогнали в Польшу, преследовали до города Бреста. Здесь Чичагов дал войскам две недели отдохнуть, а потом разделил их надвое. Одну половину под началом генерала Сакена оставил в Бресте, следить за корпусами Шварценберга. Со второй выступил на Минск, освобождать Белоруссию.
А на другом фланге, в Прибалтике, вражеский корпус Макдональда продолжал осаждать Ригу, требовал тяжёлую артиллерию из Пруссии. Однако прусский король уже сообразил, что дело пахнет совсем не победой. Посылать в Россию свою осадную артиллерию, очень дорогую, не спешил. Тянул время. Так и стояли под Ригой на месте. То русские устроят вылазку, то неприятели нападут на какой-то наш отряд.
На помощь гарнизону подошёл свежий русский корпус генерала Штейнгеля из Финляндии. Пробовал атаковать вместе с осаждёнными. Но подчинённые Макдональда очень хорошо укрепили позиции. И отбивались жестоко, особенно прусские части – они всё ещё надеялись получить Прибалтику для себя. У наших ничего не вышло, только потеряли две с половиной тысячи убитых и раненых. Узнав об этом, царь решил: Ригу враги всё равно не захватят, ну и пусть сидят там. А Штейнгелю поставил другую задачу – идти к Полоцку, на подмогу Витгенштейну.
Ведь там у французов были значительные силы. Два корпуса, Удино и Сен-Сира. Удино от раны ещё не оправился, обоими командовал Сен-Сир. А к Витгенштейну прибыли подкрепления, 12 тысяч ратников Петербургского ополчения. Того самого, которое формировал Кутузов. Оно было и вооружено, и обучено гораздо лучше Московского ополчения. Теперь добавлялся корпус Штейнгеля, ещё 12 тысяч. Собиралась 50-тысячная армия, почти вдвое больше, чем у врагов.
Но французы находились в укреплённом Полоцке, в их распоряжении были мосты через Западную Двину. А русские войска разделяла река. Основные силы были на правом берегу, а корпус Штейнгеля шёл по левому. Сен-Сир был совсем не дурак, чтобы позволять им соединиться. Ударит навстречу Штейнгелю и разобьёт. Витгенштейн решил отвлечь французов. Послал два полка егерей и несколько эскадронов конницы напасть на их посты. А сапёрам приказал навести мост через Двину, через него установить связь с левым берегом.
18 октября наши егеря и кавалерия сшибли передовые отряды врагов, погнали к городу. Но и Сен-Сир выслал подкрепления, они обрушились на русских, грозили уничтожить. Витгенштейну тоже пришлось срочно бросать туда подмогу. Так и пошло туда-сюда. То подходят русские свежие части и отбрасывают неприятелей, то французские, и одолевают наших. Вместо отвлечения разгорелось большое сражение. Витгенштейн постепенно ввёл в бой все силы. А Сен-Сир стал перебрасывать войска с левого берега, чтобы сдержать русских на правом. За день ни те, ни другие ничего не добились.
Но приближался корпус Штейнгеля. А против него на левом берегу врагов осталось мало! 19 октября он ринулся в атаку, прорвал оборону. Французы переполошились, стали перекидывать войска туда. Тут-то и Витгенштейн поднял в атаку свои полки. Неприятели бросили позиции, укрылись в Полоцке. Русские окружили город. Открыли бомбардировку. Сен-Сир решил спасаться, пока не поздно. Когда
