class="p1">Но именно поэтому я меньше всего на свете хочу обсуждать с ней Кэза.
– Все под контролем, – говорю я со всем фальшивым спокойствием, на какое способна, теребя угол подушки влажными пальцами. – В конце концов все разрешится. Но я уже пообещала Саре – всем в «Крейнсвифте», – что после праздников дам большое интервью, и это должно быть офигенным стартом для моей карьеры, и…
– И я обеими руками за то, чтобы открывать себя возможностям, – говорит Зои. – Кроме тех случаев, когда твоя карьера основана на лжи. Как ты рассчитываешь удержать своих читателей или заслужить уважение хоть какого-то издательства, если они обнаружат…
– Значит, они не смогут обнаружить, – перебиваю я, мой желудок бурлит. – Ни за что.
– Да ну… – Зои начинает говорить что-то еще, но на ее конце линии громко тренькает уведомление, и она замолкает. – Извини, пришли оценки за мой экзамен по химии…
– Иди проверь, – говорю я ей.
– Ты уверена? – Она издает смешок.
Но не настоящий. Уж я-то знаю. Раньше я знала о ней все – и когда она смеялась притворно, и когда хотела уйти от разговора, с вечеринки, из комнаты.
Сейчас она хочет уйти.
А я не знаю, как заставлять людей остаться. И никогда не знала. Поэтому я только говорю:
– Угу, конечно. Эм-м… пока.
– До связи.
Но в ее голосе звучит ужасная завершенность.
Глава семнадцатая
За день до того, как возобновляются занятия в школе, моя жизнь рушится.
Ладно, не столько рушится, сколько полностью схлопывается: начиная с уведомления, которое всплывает на моем смартфоне первым.
Я зНал, что Ты Лжешь.
Я смотрю на эти слова целую вечность, и мое сердце бешено колотится. Они чертовски нервируют, и не только из-за неуместных заглавных букв.
Если меня обвиняют во лжи, есть лишь одна вещь, которая могла бы вскрыться…
Тошнотворное чувство разливается внутри. Я быстро сажусь в кровати и, разблокировав телефон, захожу прямиком в Твиттер. И тогда-то врываются остальные комментарии, так похожие на первый. Столь же враждебные. Столь же зловещие.
@блонди22: Лгунья.
@абигейлсмитт: похоже в наши дни люди готовы на ЧТО УГОДНО ради хайпа. Чао девчонка.
@юзер1127: Кэз Сонг заслуживает лучшего.
@МэйЭтоСобака: поговорим о жалости??? а я-то думала у нас и правда есть нормальная парочка за которую стоит болеть… видимо нет.
@чэнсяоши: Я ТАК И ЗНАЛ. я ГОВОРИЛ ВАМ это был рекламный ход!! Я блин ОБ ЭТОМ КРИЧАЛ.
@вэнькэсин520: Вот поэтому у нас и не может быть ничего хорошего.
И это… Да, я и раньше получала негативные комментарии. Это неизбежно для любого, кто стал хотя бы немного популярным. Хейтеры заявляли, что я слишком страшная для Кэза или что я мешаю его карьере. Случайные тролли нудили о том, какая я бездарная и переоцененная. Анонимные юзеры утверждали, что влюбляться – антифеминистично с моей стороны. Придурки-расисты отпускали стереотипные шуточки.
Разумеется, они все жалили меня и задевали за живое, но очевидной стратегией было просто-напросто игнорировать их.
Но это… Это совсем другое.
Все мое тело дрожит, пока я набираю в поисковике собственное имя, и в какой-то момент, пока еще ничего не загрузилось, чувствую, как сердцебиение бешено отдается в ушах, а желудок предупреждает, что меня сейчас вырвет. Да и слезы уже на подходе. И тут на экране телефона появляются результаты, и я настолько глубоко погружаюсь в исследование причин ненависти ко мне кучки незнакомцев, что становится не до слез.
Источник проблемы проясняется быстро.
Вчера около полуночи, пока я крепко спала, кто-то запостил длинную статью, предположив, что наши с Кэзом отношения – всего лишь рекламный трюк, спродюсированный его менеджером. В статье отмечались «нестыковки» между моими постами и графиком Кэза. Например, в тот день, когда мы предположительно ели рагу в горшочках, Кэз был занят на промо своей студенческой мелодрамы и никак не смог бы встретиться со мной. А в одном абзаце я упомянула о прилипшей к его свитеру кошачьей шерсти, хотя на самом деле у него аллергия на кошек.
В наши дни все в шоу-бизнесе так делают. Кто-нибудь вообще видел, как эти двое целуются, не считая того единственного селфи с клевком в щеку, которое запостила девчонка?
Возможно, все бы и обошлось, если бы не те же алгоритмы, сделавшие когда-то и мое эссе популярным. Статья заняла первое место среди популярных запросов.
И с этого момента все пошло наперекосяк.
– О боже мой, – шепчу я, бросая телефон на кровать, где он издает легкий, неприятный «плюх». Я отворачиваюсь. Крепко зажмуриваю глаза. – О. Боже. Мой.
Самое худшее, что я должна была это предвидеть. Да, это ощущается как полный катастрофический конец света, но также и как нечто неизбежное.
Слова Зои, сказанные на днях, всплывают в памяти:
Теперь это выглядит как бомба замедленного действия, которая вот-вот рванет…
И вдруг – с болью такой острой, словно из меня выдрали кусок, – я обнаруживаю, что скучаю по Зои. Помню, как я входила в переполненный класс, зная, что она заняла мне место. Как она всегда ждала меня у шкафчиков по утрам и после школы, словно якорь моего дня. Я скучаю по Элизе, которой всегда становилась рядом с ней: храброй, независимой и сильной, не боявшейся шутить, выглядеть нелепо и следовать за своими желаниями.
Будь Зои здесь, она бы тоже не знала, как это исправить. Но она бы точно знала, что сказать, чтобы успокоить меня и дать почувствовать, что все будет в порядке.
За спиной снова просыпается телефон.
Конечно, еще больше гневных комментариев. И я знаю, что мне не следует их читать, что нет смысла подвергать себя дальнейшей пытке, но это все равно, что запретить себе расчесывать ранку или давить на старый синяк: мазохизм, но удержаться невозможно.
Поэтому я хватаю телефон, готовая прочесть что-нибудь вроде «аферистка», или «лгунья», или «Я ненавижу тебя до чертиков», но вижу только мигающее на экране имя.
Сара Диаз.
Вероятно, спустя долгие годы, когда я буду вспоминать это утро, оно покажется мне не более чем белым шумом, зияющей черной дырой в моей памяти.
Но сейчас я едва успеваю за событиями этого дня. В один момент я говорю по телефону с Сарой, уверяя ее, что все это просто недоразумение и что у меня точно есть план, хотя у меня нет никакого плана, а в следующий – набираю сообщение Кэзу, который только что приземлился в Пекине и еще не знает обо всем этом кошмаре, но
