К Зимину подошел долговязый официант и повел его к единственному свободному столику в углу, у окна.
— Купишь двух лошадей, — на ходу говорил ему Зимин. — Приведешь к смолокурне, за гарями, как в прошлый раз. В следующую пятницу. — Он незаметно опустил в его карман небольшой кожаный мешочек.
Официант кивнул и отошел.
Не успел Зимин усесться, как к нему тут же подсел полный, широко улыбающийся человек в куртке, пошитой, по-видимому, из студенческой шинели.
— Невероятная пошлятина, — сказал он, кивнув в сторону певицы. — А ведь поди ж ты, слушаешь. И даже, знаете ли, волнует по-своему. Васильянов, инженер-путеец, — представился он.
Зимин называть себя не стал.
— Удивительное время, — продолжал инженер. — С одной стороны, этот «Парадиз» и всякие там «Батавии»… И вместе с тем здешний завод. Я видел его два года назад: пустые цеха, выбитые окна, растащенное оборудование… Работает! Восстановили! И как… Голыми руками. А? Каково?
Зимин улыбнулся, как бы соглашаясь, что это действительно удивительно.
— Вы нездешний? — поинтересовался он.
— Из Москвы. Прислали в качестве главного инженера на строительство железной дороги.
— Железной дороги? — удивился Зимин.
— Да, узкоколейки. Видите ли, балабинский завод получал руду из Кандинска. А рудники там выработаны. Начисто! Что делать с заводом? Закрывать? Вот и надумали: проложить дорогу к Красной пади, начать разработку тамошних руд.
— На Красную падь? Через Ардыбаш? — задумался Зимин. — Но ведь там совершенно непроходимые места!
Васильянов радостно кивнул.
— А что я говорю? Удивительное время! Фантастическое!
Тем временем на эстраде певицу сменили двое молодых людей в оранжевых пиджачках и широченных клешах.
— Два-Джимми-два! — провозгласил конферансье. — Американская чечетка!
Молодые люди сделали знак пианисту, загрохотал рояль, и два Джимми стали выбивать ногами замысловатую дробь.
Когда Зимин выходил из ресторана, он услышал за спиной чей-то голос:
— Гражданин Зимин?
Он обернулся. Перед ним стоял милиционер. Зимин удивленно взглянул на него.
— Я Зимин. В чем дело?
— Пройдемте за мной.
Степан Федякин, бывший командир партизанского отряда, а ныне начальник Балабинского угрозыска, несколько тяготился своими обязанностями — борьбой со спекулянтами, самогонщиками и прочими преступными элементами, главное его увлечение лежало в совершенно иной области. Он сидел за столом и ковырялся в собственноручно собранном детекторном приемнике. В наушниках на коротко стриженной голове, увлеченный своим занятием, он не сразу обратил внимание на появившегося на пороге милиционера.
— Товарищ начальник, арестованный доставлен, — доложил милиционер.
Федякин, сняв наушники, накрыл приемник газетой.
Милиционер ввел Зимина.
— Садитесь! — кивнул Федякин Зимину и сделал знак милиционеру, чтобы тот вышел.
Зимин сел. На лице его бродила легкая усмешка.
Федякин достал из стола папку, вытащил из нее какую-то засаленную бумажку. Положив ее перед собой, он строго, поглядел на Зимина.
— Значит, так… — сказал он. — Гражданин Зимин, Кирилл Петрович?
— Я Зимин, Кирилл Петрович.
— Вы принимали участие в экспедиции инженера Смелкова?
— Принимал, — все с той же усмешкой ответил Зимин.
— Не отрицаете?
— Не отрицаю.
— Не отрицаете… Значит, так… Обвиняетесь вы, гражданин Зимин, в том, что убили инженера Смелкова Аркадия Николаевича с корыстной целью захватить найденное экспедицией золото, а также карты и прочие сведения.
Усмешка медленно исчезла с лица Зимина.
— Чушь! — крикнул он. — Я убил Смелкова?! Я?! — он вскочил.
— Садитесь, гражданин Зимин! И не кричите. У нас есть свидетельство очевидцев.
— Свидетели? Кто?
— А этого вам, гражданин Зимин, до поры до времени знать не положено.
— Я не убивал Смелкова, — сказал Зимин.
— Значит, не убивали. А кто убил?
— Этого я не знаю… к сожалению, — сказал Зимин.
— Имейте в виду, гражданин Зимин, признание может отчасти смягчить вашу вину. Так что запираться и юлить не советую.
В тишине за окном неожиданно зазвучала мелодия песенки «Девчоночка Надя». Федякин подошел к окну. Во дворе трое пожарников, усевшись на телегу с помпой, играли один на трубе, другой на тубе. Третий высоким тенорком подпевал: «Девчоночка Надя, чего тебе надо? Ничего не надо, кроме шоколада». Федякин прикрыл окно. Тем временем Зимин вгляделся в замасленный листок, лежавший перед Федякиным. Внизу стояла подпись: «Ефим Суббота».
— Так вот, даю вам двое суток, — сказал Федякин. — Так сказать, для размышления. Миронов! — крикнул он, и тут же в дверях появился милиционер. — Уведи!
Зимин в сопровождении милиционера вышел из комнаты. Федякин сунул папку с засаленной бумажкой в ящик стола, снял газету с приемника, надел наушники и стал шарить тонкой проволочкой по так называемому кристаллику. В наушниках раздался тонкий, похожий на комариный писк далекий голос. Федякин счастливо улыбнулся.
Тюрьма, или, как тогда говорили, «домзак», находилась на окраине Балабинска. Зимин в сопровождении двух милиционеров шел по набережной Балабы, мимо того самого Балабинского металлургического завода, о котором всего час назад ему рассказывал словоохотливый Васильянов. Завод, выложенный из красного кирпича, выглядел весьма внушительно. Высокие стрельчатые окна светились в сумерках, и видно было, как по цеху двигались раскаленные полосы металла…
Зимин шел, заложив руки за спину, не глядя по сторонам. Когда они миновали завод и свернули на широкую, выложенную булыжником улицу с невысокими домиками, навстречу им, громыхая, подкатила телега, запряженная парой. Телега остановилась, с нее соскочили трое мужиков и решительно двинулись навстречу Зимину и милиционерам. Прежде чем те успели что-либо сообразить, они были сбиты с ног. Когда они вскочили, то увидели, что телега с мужиками и арестованным сворачивает за угол. Сделав несколько выстрелов, милиционеры пустились вдогонку. Добежав до угла, они увидели телегу, скрывающуюся за новый поворотом. Когда они добежали до него, телеги уже не было видно. Она исчезла.
А пока милиционеры стреляли в темноту, уверенные в том, что арестованного похитили его дружки, на телеге, мчавшейся по ухабам и рытвинам немощеной мостовой, шла драка. Один из мужиков с остервенением нахлестывал лошадей, а трое других пытались справиться с бешено сопротивлявшимся Зиминым. Вырвавшись из могучих объятий высокого чернобородого мужика, Зимин вскочил и ударом ноги сбросил другого на землю. Третий пытался повалить его, но тоже вылетел из телеги, сбитый зиминским кулаком. Потеряв равновесие, Зимин и сам упал, но, прежде чем успел подняться и выпрыгнуть с полока, кучер обернулся и с такой силой ударил его чем-то тяжелым по голове, что Зимин потерял сознание.
