— Да-да, конечно, Пиратика! — прошептал капитан, сияя. — Я видел этот спектакль много раз. У меня дома, в Ангелии, хранится афиша, подписанная собственной рукой Молли Фейт. Ваша мать была замечательной актрисой!
— Благодарю вас. Моя мать, сэр, и вправду была великолепна. Но если вы видели ее в роли Пиратики, то не могли не видеть и всех нас — меня и моих людей, за исключением, может быть, двоих или троих…
Капитан встал и пожал Артии руку.
— Да, видел. Теперь я вспомнил. И еще я узнаю Молли Фейт в вас, капитан Стреллби. Теперь слушайте. Мне ничего другого не остается, кроме как отобрать у вас оружие и связывать руки, когда вы гуляете по палубе. С вашей командой будут обращаться так же. Но веревки будут достаточно длинными, чтобы не мешать вам. А внизу есть просторное помещение с койками, и ваши коллеги могут поселиться там. Обедать будете на палубе, вместе с остальными. А если мои офицеры станут возражать, пусть катятся ко всем чертям. Может быть… — Он неуверенно взглянул на Артию, и его глаза наполнились романтическими воспоминаниями. — Может быть, вы с вашими людьми поставите для нас небольшой спектакль? Путь домой долог…
Артия улыбнулась.
— С удовольствием, капитан. Хотя, чем дольше затянется путь домой, тем лучше… для нас.
Произнеся эти слова — на театральный манер, как сделала бы Молли, — Артия, сама ставшая Пиратикой, снова и снова повторяла их про себя.
Да, ей и ее команде спешить в Ангелию было незачем. Там их отдадут под суд — и вздернут.
Некоторое время Артия взвешивала эту мысль в голове, потом решительно отринула ее прочь. Нет! Она уже решила — никто из них не умрет. Она и так уже потеряла двоих: Черного Хвата — хоть тот и был гнусной тварью, но всё же смерти ему она не желала, — и Хэркона Бира. Он тоже оказался предателем — причем двойным. Несколько дней назад она (впрочем, без особого удивления) кое-что о нём узнала.
В тот день они обедали на палубе. Люди Артии поднялись на полубак и репетировали монологи, развлекая команду «Неуязвимого». (Все актеры до единого выглядели глубоко несчастными, но за едой и репетициями приободрялись. Даже Эбад шутил и держался развязно, чего она за ним раньше никогда не замечала. Ей ни разу не выпадало случая поговорить с ним наедине — рядом всё время оказывались то стражники, то зрители.)
Артия сидела рядом с капитаном, не без охоты беседуя с ним о своей матери.
Когда разговор перешел к пиратским деяниям самой Артии, она рассказала ему всё. Скрывать ей было нечего. Капитан кивнул и спросил:
— Но почему вы пошли в море? Почему не остались на сцене?
И тогда Артия процитировала, потому что иначе всё равно не смогла бы ничего объяснить:
— Весь мир театр, сэр, в нём женщины, мужчины — все актеры.
Далеко по левому борту плыл белый — будто лебедь — летящий силуэт. Это «Незваный гость» в чужих руках возвращался в Ангелию, и розово-черный флаг исчез с верхушки бизань-мачты.
Капитан дал Артии полюбоваться на корабль.
Потом она спросила:
— Кто рассказал вам, куда мы пошли и как найти Остров Сокровищ?
Как она и ожидала, капитан ответил:
— Хэркон Бир, пират с Мад-Агаша. Губернатор, как он сам себя величает. Он довольно точно указал нам местоположение острова. Но у самого пороху не хватило пойти туда с нами. Он любит повернуть дело так, чтобы всю работу за него сделали другие. Вы или Малышка Голди… Но в конце концов правосудие добралось и до него. Он струсил и выдал нам всех. И море, я бы сказал, тоже нам помогло. Та приливная волна вела нас, будто маяк.
— Значит, Хэркон подыгрывает и нашим, и вашим. Работает доносчиком и для пиратов, и для властей.
— Да. Вот почему правительства Ангелии и Амер-Рики оставили его в покое. Он знает многое и поэтому полезен. Ему хорошо платят. Лично я охотно взял бы флот и разгромил это осиное гнездо. Но не выходит…
Потом она узнала еще одну новость.
— А вам известно, что Хэркон Бир ходил с Золотым Голиафом, самым злобным пиратом и убийцей Семи Морей?
Настала очередь Артии изумленно вытаращить глаза.
— С Голиафом?! Вы хотите сказать, в качестве пленника?
— Нет. Эти двое всегда неплохо ладили. А когда они нашли карту Острова Сокровищ — настоящую, с настоящими ключами, — это еще больше сблизило их. Но их дружба началась задолго до карты.
— Вы хотите сказать, сэр, даже когда Хэркон играл в труппе у Молли…
— Похоже, он познакомился с Голиафом задолго до этого.
Больше Артия ничего не говорила. Кровь застыла у нее в жилах. Где-то на самом краю ее сознания маячило что-то огромное и страшное, но она никак не могла понять, что это такое.
Капитан сказал:
— И чем всё в результате закончилось? Ничем! Даже сокровища — и того не оказалось. Только пустой сундук, который вы нам показали. Сначала я было подумал, что вы его перепрятали — но куда и как? Больше на утесе ни одного следа от лопаты не было. И на ваших людях тоже ничего не нашли. Кто-то вас опередил, верно? Пришел с настоящей картой и сумел разгадать шифр.
— Совершенно верно, капитан. Это был болезненный удар для всех нас…
* * *
Сокровище…
Ох уж это сокровище!
Артия зажмурилась, вспоминая, как команды обоих пиратских кораблей — и «Врага», и «Незваного» — чертыхались, кричали и вопили.
Они всё еще стояли на краю утеса и смотрели, как к ним медленно и неотвратимо приближаются три военных корабля. А между ними стоял сундук, наполненный сотнями карт, указывающих путь к величайшим на земле сокровищам. (К тому времени все успели понять, в чём заключается найденное сокровище.)
Только Голди и Феникс не принимали участия в галдеже. Она всё еще сидела, опустив голову. Он же, отвернувшись, смотрел в другую сторону.
— У нас еще есть время, — вскричал Катберт. — Они доберутся до нас через час, не раньше. Мы успеем снова закопать сундук…
— Нет, мистер Катберт, — возразила Артия. — Если они догадались прийти сюда, то наверняка знают, что это за место. И, заковав нас в кандалы, первым делом обшарят весь утес в поисках свежих следов.
— Тогда что же мы… отдадим всё это… в руки ангелийским властям?
На Артию уставилась тридцать одна перепуганная физиономия. Даже Эбад — впрочем, он был не столько напуган, сколько зол. А ее актеры, теперь окончательно ставшие пиратами, и команда Голди, перешедшая на сторону Артии, глядели жалобно и беспомощно. «Так смотрят на свою мать мальчишки, попавшие в беду, — подумала она. — Так они смотрели и на Молли».
— Сделаем вот что, — сказала Артия. — Бумага провощена. Мы свернем из карт маленькие кораблики и пустим их в море.
Всеобщее негодование. Она его переждала.
— Слушайте. Если спрятать карты здесь, они их найдут. Если спрячем их на себе, тоже найдут. Но в море — смотрите! — плавает уйма всякой дряни, поднятой приливом — щепки, водоросли, листья, медузы. Когда корабли приблизятся, маленькие бумажные кораблики будут уже унесены прочь, затеряются среди прочего мусора. А военные не станут искать бумагу…
— Но, капитан Пиратика, — уважительно обратился к ней Татуированный с «Врага». — Если пустить карты в море, мы никогда не найдем их снова. Их найдут другие…
— Дурак, — прорычал мистер Зверь. — Мы сюда всё равно уже не вернемся. Сделаем, как она говорит. Пусть мы потеряем карты — но так и они, дармоеды проклятые, не доберутся до нашей добычи!
Все лица вытянулись — и преисполнились решимости. Эбад сказал твердо и спокойно:
— Сделаем, как велит наш капитан.
Все уселись в кружок на краю обрыва, как примерные школьники за домашним заданием, и свернули из провощенных карт сотню с лишним бумажных корабликов.
Пираты Артии, которые сворачивали такие кораблики из театральных афиш в Гренвиче, в рождественскую ночь, в память о древнем индейском обычае, научили этому искусству людей с «Врага». Однако у тех кораблики получались не такими аккуратными.
