бы подумал, раньше из него было не вытянуть ни словечка. Только и слышала: «Все потом. Позже».
Оказалось, что он не желал истощать своей резерв до предела, так как силы могли понадобиться здесь, в пустыне. И если я сейчас не потороплюсь, то портал схлопнется, а открыть его снова удастся еще не скоро. Таких объяснений мне полностью хватило. Оставаться в этом забытом богами месте я была не намерена. И сдаваться, как эйта Лит, тоже.
Вышли мы из белого марева посреди дороги, рядом с домом, в котором и переместились в пустыню. Нас встретило утреннее небо, затянутое серыми тучами. Порывистый, холодный ветер ударил в лицо. Арк предложил подождать в здании, пока он свяжется с кучером и тот не приедет. В знакомой пустой комнате с несколькими стульями и столом не было посетителей. Я присела на стул. Все, что произошло, никак не помогло, только все усложнило. Арк пострадал неизвестно от чего или кого. Кто желал его или моей смерти?.. Эйта Лит оказалась совершенно отчаявшейся женщиной, не смогла разобраться со своим даром и просто сбежала. Для чего боги нас наделяют дарами, которыми мы не можем управлять? Возможно, спятившая эйта права и это проклятие? От всех этих рассуждений, не приводящих ни к чему, кружилась голова. Меня стало знобить. Немудрено — из знойной пустыни сразу переместиться в осенний холод Интарии.
— Анна, пойдем. Карета готова, — сообщил Арк.
Расслабившись на мягком сиденье экипажа, я прикрыла глаза. Мысли не покидали меня, и я начинала злиться, в душе нарастал гнев. Только одно желание и осталось — сдаваться я не хочу. Не буду, не желаю проживать свою жизнь так же, как эйта Лит. Без людей и без друзей. Да, плюс в том, что голоса со временем пропадут, но жизнь станет еще более невыносимой. Немного договорившись с самой собой, я незаметно провалилась в дрему. Карета ехала, размеренно, спокойно покачиваясь. Арк тоже молчал. Наверно, устал. Портал открывать непросто, а он к тому же потерял много крови.
В какой-то момент меня стало знобить сильнее. Кажется, начался жар. Я поежилась, выплывая из полусна. Подумала о том, что в поясной сумке есть травы от простуды, но их нужно заливать кипятком. Сейчас в них нет смысла. Приеду в академию, тогда и приготовлю. Я сменила ставшее неудобным положение на сиденье, поправила грязный подол платья. Арк сидел напротив, смотрел в окно и хмурился.
— Я долго спала? — отодвинула шторку.
За окном все те же тучи. Где мы ехали, было непонятно, но море еще не появилось.
— Чуть больше часа. Как ты себя чувствуешь? — с подозрением посмотрел на меня Арк.
— Немного знобит, — не стала скрывать я.
Дар-Кан щелкнул пальцами, и в карете разлился приятный приглушенный свет. Профессор достал из откуда-то взявшегося пакета несколько свертков и бутылку с оранжевой жидкостью.
— Возьми, — протянул мне, — поешь. Еще несколько часов до академии.
Отказываться было бы неразумно. Я отпила несколько глотков персикового сока… И в голове появились они…
— Всемилостивая богиня, помоги… — шептал детский голосок.
Я притихла, прислушиваясь к себе, надеясь, что мне показалось. Но следом возникли эмоции. Совершенно не мои. Отчаяние и желание помочь. Словно ребенок метался между «правильно» и «нельзя». Меня затрясло, бутылка выпала из рук, сок залил пол кареты.
— Что случилось? Тебе плохо⁈ — взволновался некромант.
Я застыла, не сумев ответить. Думала, что заболела, что это смена климата, стресс и, как следствие, озноб. Совсем забыла о своих мучителях. Гнев и злоба на мир — это не мои ощущения, не мои мысли. Злорадство, помноженное на жгучее нетерпение, распространялось в груди, но это не мое, не мое…
— Умри… — Скрипящий, скользкий голос тому подтверждение.
— Анна!.. — окликнул Арк.
Я подняла на него глаза, полные слез. Профессор все понял и взял меня за руки.
— Послушай… Такое возможно… — Он тщательно подбирал слова. — Нервы и переутомление могли нарушить установленный блок. Тебе нужно успокоиться…
— Я не могу… — всхлипнула я. — Не хочу их слышать… Прошу, убери их, — умоляюще смотрела на Дар-Кана.
Паника овладевала мною все сильнее. Арк медлил. Значит, откажет. Не станет. Скажет, нельзя. Дрожа, я схватилась за голову, вырвав свои руки из его теплых. О боги, что делать? Долго я не вытерплю. К хорошему привыкаешь быстро, вот я и забыла, каково это — жить не только со своими мыслями, но и с чужими чувствами и стенаниями. Страх и безысходность накрывали волнами, убивая надежду, еще теплящуюся во мне до этого момента.
— Иди сюда, — потянул меня Арк и усадил к себе на колени, а я не стала противиться. — Слушай, я не могу сделать блок еще раз, ты это знаешь…
«Знаю, но не могу согласиться, хотя и понимаю». Арк провел пальцами по моей щеке. Спустился к плечу, прошелся по спине. Приятные прикосновения немного отвлекали.
— Один мой знакомый однажды сказал: «Когда отчаяние тебя настигает, его можно побороть». Необходимо подумать о том, чего бы тебе хотелось больше всего. Отвлечь себя от завладевающей безысходности. От того, что гнетет. Просто необходимо осознать, что дорого и важно. Зацепиться мыслями за тот уголок счастья, в котором чувствуешь спокойствие и умиротворение. Вспомнить тех, с кем по-настоящему хорошо. Возможно, это место, куда хочется вернуться или непременно побывать там. Попробуй, вспомни, где ты ощущала себя нужной, важной, где были светлые моменты жизни, с которыми ты бы не хотела расставаться.
Ладонь Дар-Кана скользила по моей спине. Я прислушивалась к его голосу и не заметила, как положила голову ему на плечо. Профессор продолжал говорить, рассказывал, как сам справлялся после того, как погибла его мать. Ее потеря оказалась настоящей трагедией и наряду с открывшимся даром некроманта выбила его из колеи. Терять близкого человека — это ужасно.
Я задумалась над его словами. Стала перебирать хорошие моменты из своей жизни, пытаясь отстраниться от нарастающего шума в голове. Вспомнился дом, родители. Отец, он был всегда добр. Матушка и Матильда, да, я их люблю, но не сказала бы, что это помогает. Дом все же больше ассоциировался с постоянным поиском избавления от голосов, с белыми стенами и серым камином.
Ярким впечатлением стала в моей жизни академия. Да, безусловно. У меня появились друзья, готовые помогать просто так. Потому что они хорошие люди, независтливые, без надуманных идей. Климентия с веселым нравом, близнецы-оборотни, даже красавица-баронесса. Жизнь стала интересной, насыщенной. Знакомство с Мораном и его сестрой, открытие моего дара… Нет, не думать, не надо о нем думать! Ну вот, воспоминания о приятном прервались. Попробую снова. Примерка костюма, изобретенного парнями. Как
