моё сердце бешено бьётся под рёбрами. — Ты не хочешь той полужизни, которой живу я, Кэсси. Ты не можешь хотеть быть тем, кто я есть. Чтобы быть вместе по-настоящему — тебе пришлось бы пройти через изменения, о которых ты даже не догадываешься…
Я подняла наши сцепленные руки и прижала губы к его холодному гладкому запястью, задержавшись там. Его губы приоткрылись, и они были такими мягкими — такими же, как в тот момент, когда целовали меня в отчаянии. Я хотела ощутить их вкус снова.
— Я ещё не думала так далеко вперёд, — призналась я. — Всё, что я знаю сейчас, — это то, что хочу быть к тебе как можно ближе. Может быть, однажды я задумаюсь о будущем и о том, что оно потребует от меня. Но не сейчас. Мы даже официально не были на свидании.
Поддавшись искушению, я приложила лёгкий поцелуй к его ключице, наслаждаясь мраморной прохладой его кожи.
— Кэсси, — пробормотал он, голос густой и напряжённый.
Я чуть сдвинулась, коснулась губами его челюсти, затем скользнула вниз к шее — к месту, где когда-то билось сердце. Там, где, как я подозревала, другой вампир оставил свой след за века до моего рождения.
— Фредерик… — я открыла рот, позволив языку скользнуть по его коже. Она была солёной, мускусной, с привкусом желания и прохладного ночного воздуха.
Он застонал.
— Если ты хочешь этого, и я хочу этого, то почему бы нам не сделать это? — спросила я, хотя он уже перестал сопротивляться. Я прижалась к чувствительному месту на его шее, и он резко вдохнул, обвивая меня крепче, его пальцы болезненно впились в мой бок.
— Кэсси. — Его голос был наполовину предупреждением, наполовину обещанием. Свободная рука поднялась и нежно легла на мою щёку.
Я вздохнула и доверилась этому прикосновению. Каждая клеточка моего тела горела предвкушением. У него были большие, сильные руки — и мысль о том, что он мог бы сделать со мной, если бы отпустил себя, была восхитительной пыткой.
— Пожалуйста, — прошептала я.
Это слово словно переключило тумблер внутри него. Я увидела в его глазах, как последние остатки решимости треснули и рассыпались. В одно мгновение его губы оказались на моих — жадные и отчаянные, как на вечеринке у Сэма. Он двигался быстро, без слов, одна рука на моей пояснице, другая на плече, мягко ведя меня назад, пока я снова не легла на матрас.
— О, Кэсси, — выдохнул он у моих губ. Он навис надо мной, опираясь на локти, предплечья по обе стороны моей головы. Наклонился, поцеловал висок и тихо рассмеялся — звук был счастливым, полным облегчения, и он разбил мне сердце. — Я никогда не смогу отказать тебе ни в чём.
Я всегда думала, что он будет тихим и робким любовником, утончённым и вежливым даже в этом. Но здесь, на его роскошной кровати с балдахином, его страсть хлынула, как прорывшаяся плотина. Его неумолимые поцелуи лишали меня дыхания, и я только крепче обвивала его руками, желая ещё ближе.
— Кэсси, — на этот раз моё имя прозвучало как мольба. Он тяжело дышал у моей шеи, будто пробежал милю, хотя ему не нужен был кислород. Его тело почти полностью лежало на мне, приятным весом прижимая к матрасу. И ощущение его дыхания на моей коже заставляло меня дрожать.
Я заёрзала под ним, жаждая ощутить его везде.
— Можно прикоснуться к тебе? — хрипло прошептал он, не поднимая головы из изгиба моей шеи.
Я кивнула, чувствуя, что могу взорваться от ожидания.
Его рука скользнула вниз по передней части моей рубашки, пока не нашла грудь. Я выгнулась в его прикосновении, и он сжал — сначала нежно, а затем сильнее, когда заметил, какой отклик во мне вызвал. Моя грудь полностью помещалась в его большой ладони, и от этого дыхание стало прерывистым, горячим, а по телу прокатилась дрожь.
— Фредерик… — прошептала я, желая только подбодрить его продолжать.
Но звук его имени вызвал в нём рычание. Все слова словно покинули его, и вторая рука легла на мою другую грудь. Его большие пальцы грубо и жадно ласкали соски сквозь ткань рубашки и бюстгальтера, пока они не затвердели и не стали болезненно чувствительными. Он не останавливался — снова и снова доводил меня до состояния, когда я сама превращалась в сплошное ощущение.
— Ох… — выдохнула я, не в силах произнести ничего связного. Мягкий бархатный плед подо мной казался контрастом резким вспышкам наслаждения, а спокойное тиканье старинных часов в коридоре звучало издевательским фоном к моему сбивчивому дыханию.
Фредерик нетерпеливо сорвал с меня рубашку и бюстгальтер, отбросив их, как ненужные оковы. Его низкий, отчаянный стон при виде моей обнажённой груди вспыхнул внизу живота и поднял желание до почти невыносимой высоты.
— Я хочу попробовать тебя, — прорычал он, поднимая голову. Его зрачки полыхали жаждой, когда он дразнил мои напряжённые соски, — везде.
Мой невнятный стон стал для него согласием. Он задрал мою юбку к талии и мучительно медленно стянул с меня трусики. Внезапно я оказалась полураздетой и распластанной перед ним — открытой и уязвимой. Его взгляд потемнел, стал тяжёлым и жадным, и я чувствовала, как он буквально пожирает меня глазами.
— Я представлял этот момент чаще, чем это прилично, — прошептал он низким, горячим голосом, пальцами рисуя узоры на внутренней стороне моего бедра. Его прикосновения были целенаправленными, но невыносимо медленными, всё ближе приближая нас к запретному центру.
Я больше не могла терпеть.
— Фредерик… пожалуйста, — умоляла я, извиваясь, чтобы подтолкнуть его.
Но он будто намеренно растягивал пытку.
— Я прикасался к себе, думая о тебе, — признался он, легко касаясь чувствительной кожи за моим коленом. — Даже приходил к тебе во сне, в твою постель.
Его ладонь скользнула выше и, наконец, обхватила мой пылающий центр — нежно, с благоговением, но так, что я чуть не выгнулась дугой от нарастающего безумного желания.
— Фредерик… — сорвалось с моих губ.
— Можно рассказать тебе, что я делаю с тобой во сне?
Наконец он одним пальцем раздвинул мои влажные складки. Голова откинулась на подушку, когда он нежно очертил то место, где сосредоточены все мои нервные окончания. Челюсть отвисла, за закрытыми веками вспыхнули звёзды, тело натянулось, как тетива лука.
— Ох… — теперь я уже тяжело дышала, вся гордость и достоинство исчезли. Мне нужно было его прикосновение. Сейчас. — Пожалуйста.
Фредерик тихо усмехнулся, и матрас у изножья кровати заскрипел, прогибаясь под его весом. Я словно слышала его довольную улыбку, когда он сказал:
— Может, лучше я просто покажу тебе.
Его большие руки скользнули по
